S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

— Я не замолкаю, — ответила она.

И коснулась Осколка.

Тишина взорвалась.

Это был не звук. Это была анти-тишина — волна, которая не гремела, а поглощала. Она хлынула из Осколка и ударила по Тацумаки, заставляя её разум захлебнуться в пустоте. Она перестала слышать. Перестала видеть. Перестала чувствовать своё тело. Осталась только мысль — одинокая, висящая в бесконечной пустоте.

«Где я?»

«Ты — здесь», — ответил голос. Не двойник. Не Джин-Ву. Что-то другое. Что-то древнее и абсолютное. «Ты — в точке, где заканчиваются все звуки. Ты — в сердце безмолвия. Это — последний приют для тех, кого больше нет».

«Я не умерла».

«Нет. Но ты умрёшь. Все умирают. Все становятся тишиной. Это — неизбежность».

«Мне плевать на неизбежность. Я — Тацумаки. Я сама решаю, когда мне умереть».

«Ты не решаешь. Ты — лишь частица. Одна из миллиардов. Твоя сила, твоя гордость, твоя ярость — пыль в масштабах вечности. Здесь, в этом Осколке, покоятся цивилизации, которые считали себя вечными. Теперь они — ничто. Как и ты».

Пустота вокруг неё ожила. Она увидела их — не глазами, а как-то иначе. Силуэты. Миллиарды силуэтов, парящих в бесконечности. Мужчины, женщины, дети, звери, растения, целые города, целые континенты — всё, что когда-то жило и было уничтожено. Они смотрели на неё. Не с угрозой. Не с мольбой. Просто смотрели. И в их взглядах была вся скорбь вселенной.

«Ты хочешь закрыть трещину?» — спросил голос. «Тогда слушай. Трещина — это не разрыв. Это крик. Крик всех, кто был потерян. Всех, кого Предтечи не смогли спасти. Всех, кого Архитектор обрёк на забвение. Ты не закроешь её, просто собрав Осколки. Ты должна сделать то, что не смогли они. Ты должна услышать. И запомнить».

«Что услышать?»

«Всё».

И тишина рухнула.

На Тацумаки обрушился звук — не физический, а экзистенциальный. Триллионы голосов разом. Они не говорили слов. Они были чистой эмоцией. Боль. Страх. Надежда. Любовь. Отчаяние. Они вливались в неё, как река в море, и она не могла остановить этот поток. Не могла закрыться. Не могла отвернуться. Она была вынуждена слушать. Чувствовать. Помнить.

Она кричала — но не слышала своего крика. Она падала — но не чувствовала падения. Она умирала — но не умирала.

А потом всё прекратилось.

Тацумаки стояла на коленях перед алтарём. Её руки дрожали, по лицу текли слёзы — она даже не заметила, когда начала плакать. Осколок лежал в её ладони — маленький, белый, тёплый. Он больше не излучал тишину. Теперь он излучал покой.

— Что это было? — прошептала она.

— Ты услышала их, — ответил двойник. Его голос звучал тихо, почти благоговейно. — Всех, кого потеряли Предтечи. Всех, кого предал Архитектор. Ты — первый человек, который сделал это. Который смог вместить в себя столько боли и не сломаться.

— Я… — она хотела сказать, что не сломалась, но слова застряли в горле. Она не была уверена, что это правда.

— Ты сильнее, чем думаешь, — двойник помолчал. — И теперь ты знаешь. Чтобы закрыть трещину, нужно не просто собрать Осколки. Нужно освободить тех, кто заперт в них. Дать им покой.

— Как?

— Этого я пока не знаю. Но Осколки знают. Продолжай собирать их. Ответы придут.

Тацумаки медленно поднялась. Ноги держали — уже хорошо. Она повернулась к Джин-Ву. Он стоял в нескольких шагах, и его лицо было бледнее обычного. Тени вокруг него дрожали.

— Ты это видел? — спросила она.

— Частично, — ответил он. — Я не мог войти внутрь, но чувствовал, что происходит. Ты… справилась?

— Справилась, — она спрятала третий Осколок в карман, к двум другим. — Теперь их три.

— И ты узнала что-то новое?

— Узнала. Но расскажу позже. Сейчас — нужно уходить. Монастырь…

Она не договорила. Пол под ногами дрогнул — знакомый, уже привычный признак разрушения подземелья, лишённого ядра. Но на этот раз что-то было иначе. Толчки были слабее. И в воздухе появился звук — тихий, едва различимый. Шёпот. Но не угрожающий, как в Храме Шепчущих. Этот шёпот был… благодарным.

— Они благодарят тебя, — произнёс Джин-Ву. — Те, кого ты освободила.

— Я не освобождала, — она покачала головой. — Я только услышала.

— Этого достаточно.

Они двинулись к выходу. Туннель больше не был безмолвным — теперь в нём звучали голоса. Тихие, почти невесомые, они провожали их до самой двери. Культисты, оставшиеся в живых, пали ниц, когда Тацумаки проходила мимо. Предводитель стоял на коленях, закрыв лицо руками.

— Ты услышала, — прошептал он. — Ты действительно услышала. Этого не мог никто. Никто из живущих.

— Я — не никто, — ответила Тацумаки, не замедляя шага.

Они вышли из Монастыря. Горный воздух ударил в лицо, и Тацумаки вдохнула его полной грудью — впервые за долгое время. Солнце уже поднялось высоко, облака под ними сияли белизной. Мир был ярким. Живым. Шумным.

— Третий взят, — произнесла она. — Осталось четыре.

— Ты знаешь, где следующий? — спросил Джин-Ву.

— Знаю. Чхве дал мне данные по пяти. Четвёртый — в Антарктиде. Пятый — в Тихом океане. Шестой и седьмой… — она помедлила, — …шестым, судя по всему, владеет АОК. А седьмой — Антарес.

— Антарес, — повторил Джин-Ву. — Рано или поздно нам придётся иметь с ним дело.

— Придётся, — она посмотрела на него. — Но сначала — Антарктида. Ты со мной?

— Я обещал, — он слегка пожал плечами. — К тому же, я никогда не был в Антарктиде. Говорят, там красиво.

— Там холодно.

— Я возьму плащ.

Она фыркнула — почти смех, почти улыбка. Почти.

Через час они уже сидели в самолёте, который Пак Чин-Хо — всё ещё дрожащий, но уже менее нервный — организовал с удивительной для гильдии «Молот» расторопностью. Джин-Ву сидел напротив, изучая что-то на своём планшете. Тацумаки смотрела в иллюминатор на удаляющиеся Гималаи. Три Осколка пульсировали в кармане. Трещина внутри неё стала чуть шире — она чувствовала это, — но теперь это не пугало её так, как раньше.

Она знала, что делать. Собрать Осколки. Освободить души. Закрыть трещину. И когда всё закончится — найти Архитектора. И заставить его заплатить за всё.

— Ты думаешь о нём? — спросил Джин-Ву, не поднимая глаз от планшета.

— О ком?

— О Саитаме.

Она вздрогнула.