Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

то ручное железо не страшно, — Митрич поднял голову и посмотрел прямо на меня. — Через него неприятно ступать. Бывает даже больно. Но не особенно-то оно и вредит.

Старик усмехнулся.

— Добрый сосед потерпит несколько шагов ради того, чтобы зайти на чай.

После этих слов Никифор согласно закивал.

— Верно говорит.

Домовой даже пальцем постучал по столу.

— К нам ведь с добром ходят.

Я некоторое время молчал. Потом посмотрел сначала на железную крошку темнеющую на дорожке, затем на калитку.

И неожиданно понял, чего именно не хватало этому дому.

— Мне нужны кованые ворота.

Я сделал небольшую паузу.

— И забор.

Митрич сразу кивнул, будто ждал именно этих слов. Довольно погладил бороду и ответил:

— Правильное решение. Попросите своего нового друга Климова.

Старый леший посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Он сможет договориться с кузнецом.

Потом поднял указательный палец.

— Только не с первым встречным. А с тем, который понимает, что делает. Чтобы железо было выковано как надо. Тогда оно станет не просто забором. А настоящей границей между домом и теми, кого сюда никто не звал.

— А ещё стоит попросить Ягиню, чтобы сделала вам хорошие мётлы, — неожиданно предложил Иволгин.

Он произнёс это с таким спокойствием, будто советовал заказать новую калитку или привезти дров на зиму.

Воевода заметно скривился. Причём настолько выразительно, что Иволгин сразу понимающе усмехнулся.

— Стоит ли связываться? — с сомнением протянул Владимир Васильевич. — Не люблю я ведьм.

— Напрасно вы их не любите, — покачал головой молодой леший. — Они бывают полезны. И ежели с ними не ссориться…

— Ну и как с ними миром быть? — возмутился воевода. — Они ж лютые бабы.

— Женщины, — спокойно поправил его Побед и покачал головой.

На губах старшего Губова появилась едва заметная улыбка.

— Хорошая женщина — завсегда ведьма.

Он произнёс это с такой убеждённостью, что даже Митрич одобрительно кивнул.

— А если нет, то наверняка не женщина, а девчонка.

Побед неторопливо поставил чашку на стол.

— Уж я точно это знаю.

Владимир Васильевич только рукой махнул.

— Вам не понять.

Воевода тяжело вздохнул и добавил:

— Мне в своё время от них крепко досталось.

— Всем нам рано или поздно достаётся от какой-нибудь ведьмы, — философски заметил Побед.

Он словно рассуждал о чём-то неизбежном.

— Но нам самим решать, как с этим быть. Можно навсегда затаить на них обиду или злобу.

— А можно на такой жениться, — небрежно бросил Митрич.

Старый леший лукаво посмотрел на Победа.

— Ваша супружница давно перестала вязать метлы?

Воевода тяжело вздохнул и медленно прикрыл глаза. Иволгин тихо фыркнул, явно сдерживая смех. Никифор с нескрываемым любопытством посмотрел на старшего Губова. Даже я не удержался от улыбки, с интересом ожидая, что именно ответит гость.

— Аннушка давно уже не разливает масло, — с улыбкой сказал Побед.

Старшие переглянулись. А спустя мгновение все трое тихо рассмеялись, словно услышали старую, добрую шутку, смысл которой был понятен только им одним.

Мы с воеводой переглянулись. Потом почти одновременно посмотрели на Победа.

Потом снова на остальных. И с одинаковым недоумением пожали плечами.

— Анна Павловна ведьма? — осторожно осведомился я.

Побед сразу улыбнулся. Улыбка эта получилась настолько тёплой, что ответ стал понятен ещё до того, как он заговорил.

— Самая лучшая на свете.

Произнёс он это без малейшего сомнения. Без раздумий. Так обычно говорят только о человеке, которого любят всей душой. Владимир Васильевич посмотрел на старшего Губова с искренним сочувствием.

— Как так? Как угораздило-то?

Побед негромко рассмеялся.

— Владимир Васильевич… Вы совершенно не понимаете, что такое ведьма, когда она жена.

Воевода только фыркнул. А старший Губов продолжил:

— Это для всех посторонних она жуткая мегера.

Он загнул палец.

— Опасная.

Следом второй.

— Коварная.

Потом следующий.

— Злая.

На губах Победа появилась довольная улыбка.

— А для того, кого выбрала себе в спутники…

Он на мгновение замолчал, словно подбирал самые правильные слова.

— Она становится счастливым билетом. Той самой кроличьей лапкой, которая всегда приносит удачу.

Воевода нахмурился ещё сильнее.

— Да как так-то?

Побед посмотрел на него с лёгкой снисходительной улыбкой.

— Потому что ведьма никогда не перестаёт быть ведьмой. Но вся её хитрость, вся её мощь, вся её забота перестают быть направлены против тебя. Они становятся твоей силой.

Митрич согласно кивнул.

— Это верно.

Старый леший почесал бороду.

— Ежели ведьма признала мужчину своим, то другим остаётся только посочувствовать.

— Это ещё почему? — не понял Морозов.

— Потому что против одного человека ведьма колдует. А ради другого — весь мир перевернёт, если понадобится.

Воевода посмотрел на Победа с таким искренним недоумением, что даже Иволгин перестал усмехаться. Старший Губов терпеливо продолжил:

— Если ведьма счастлива, то её мужу будет сопутствовать удача во всём.

Он словно рассказывал о давно известном законе природы.

— Он станет здоровым. Успешным. Все его будут замечать, любить и жаловать. На службе он поднимется до тех высот, о которых прежде и не мечтал.

Воевода недоверчиво покачал головой.

— Впервые об этом слышу.

Признание прозвучало совершенно искренне. Побед понимающе улыбнулся.

— Никто про такое не говорит, — он слегка развёл руками. — Не принято открывать подобные секреты. Чтобы не спугнуть удачу. Или не обидеть свою благоверную.

Митрич согласно кивнул. Иволгин тоже промолчал, но по выражению его лица было видно, что сказанное не стало для него откровением.

— Моя Аннушка перестала плести метлы, когда я начал дарить ей цветы, — продолжил Побед. — И это было лучшее, что случилось со мной за всю мою долгую жизнь.

На несколько секунд воцарилась тишина. Даже Морозов больше не пытался спорить. Он задумчиво смотрел на Победа, словно пытался понять, говорит тот серьёзно или всё-таки шутит. Потом воевода осторожно произнёс:

— Может… она вас просто заколдовала?

Едва слова сорвались с его губ, как Владимир Васильевич сам замер. Он быстро прижал пальцы ко рту. Будто только сейчас понял, что именно сказал. Митрич негромко хмыкнул. Иволгин отвернулся, явно стараясь не рассмеяться. Никифор покачал головой с таким видом, словно воевода только что задал вопрос, ответ на который был очевиден каждому, кроме него самого.

— Она меня от себя гнала, словно я прокажённый, — хохотнул Побед.

Он говорил об этом с таким удовольствием, что становилось совершенно очевидно — воспоминание до