Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Знаю.

— Редко когда домовые по-настоящему привязываются к людям. Чаще всего они только за домом следят. А Никифор особенный. Он и старого князя хранил и за вас переживает.

Перед тем как подняться на террасу, Митрич на мгновение остановился и обвел взглядом двор.

— Дом живой, — негромко произнес он. — Это сразу чувствуется.

Я вопросительно посмотрел на него. Уточнил:

— Что значит живой?

— Значит, его любят, — просто ответил Митрич. — Бывают места, где всё чисто, богато… а внутри пусто и холодно. Люди там не живут, а ночуют. А здесь иначе.

Он постучал костяшками пальцев по деревянным перилам.

— Здесь хозяева.

От этих слов Никифор буквально расцвел. Домовой даже расправил плечи и украдкой вытер руки о передник.

— Стараемся, — смущенно пробормотал он.

Мы поднялись на террасу и разговор сразу стих. Иволгин поднял голову. И увидев рядом со мной Митрича, он заметно напрягся, а улыбка медленно исчезла с его лица. Сидевший за столом молодой леший застыл, держа в руке кусок пирога. На лице его мелькнуло недоверие, которое мигом сменилось настороженностью. Он покосился на меня, явно не понимая, что происходит. Старый хозяин леса тоже остановился, настороженно глядя на гостя. Несколько мгновений оба просто молча смотрели друг на друга. И я уже успел пожалеть о своей затее, но неожиданно Митрич хмыкнул:

— Ну что, сосед, — спокойно произнес он, подходя к столу и протягивая ладонь. — Не все время нам распри устраивать.

Иволгин несколько секунд молчал. Потом медленно поднялся.

— Не всё, — наконец согласился он.

Марина вопросительно взглянула на меня, но я едва заметно покачал головой, давая понять, что сейчас не время для вопросов. Сестра вздохнула, но спорить не стала.

Наступила короткая пауза. А затем молодой леший неожиданно отодвинул соседний стул.

— Садитесь, мастер Дубов. Тут нам двоим места хватит.

Я удивленно поднял бровь. Потому что Иволгин говорил с Митричем так, как было принято у людей. Называя старого лешего людским именем, с добавлением приставки «мастер», что указывало на статус.

Митрич провел рукой по лицу, приглаживая усы и усмехнулся:

— Почту за честь, — ответил он и сел на стул.

А через мгновение, рядом с ним появился Никифор, который, словно всё это время только и ждал подходящего момента. Перед Митричем возникла большая кружка дымящегося отвара, толстый ломоть ягодного пирога и маленькая миска с лесным медом.

— Угощайтесь, — с улыбкой начал домовой и Митрич кивнул:

— Благодарствую.

— Гляжу, пирог уже распробовал? — уточнил Митрич.

Иволгин опустил взгляд на свою тарелку, где действительно оставалась лишь пара крошек, и неожиданно смущенно усмехнулся.

— Хороший.

— Ягодный? — поинтересовался Митрич, отламывая небольшой кусок.

— С черникой и брусникой, — с заметной гордостью ответил Никифор.

Старый леший неторопливо попробовал пирог. Некоторое время молча жевал, потом неожиданно довольно произнес:

— Хорош.

От этих слов Никифор, как мне показалось, аж засветился от счастья. А на лице старика расплылась такая довольная улыбка, какой я никогда не видел:

— Скажете тоже, хорош, — пробормотал он. — Знал бы, что лесные власти пожалуют, то приготовил бы побольше.

— Только тесто в следующий раз подольше выдержи, — спокойно добавил Митрич. — Тогда еще пышнее станет.

Домовой удивленно замер.

— И правда… — пробормотал он и засуетился. — А ведь верно.

Я лишь усмехнулся, понимая, что они уже нашли общий язык. Осталось только, чтобы оба леших, сидевших за этим столом, смогли позабыть о распрях.

Некоторое время, разговор за столом шел в привычном русле светской беседы, которую оба леших смогли поддерживать неожиданно легко. Словно оба хозяина леса всю жизнь провели в высоком обществе столицы.

Иволгин словно между прочим поведал, что зайцы повадились грызть дикие яблони на старой заимке.

— Жаль деревца, — посетовал он.

— Это они из вредности. Вели им к охотничьему дому ступать, — посоветовал Митрич. — Там клен разросся, как раз польза будет от их проказ.

— Не видел там клена, — удивился молодой леший.

— С теневой стороны, ближе к ручью стал тянуться, — с готовностью подсказал старик. — Ломать жалко. А когда вымахают деревца, то непременно корнями под завалинку уйдут и дом завалят.

— А нам потом чинить, — подхватил Иволгин с усмешкой.

— Именно, — согласился Митрич.

Когда от пирога остались только крошки, а отвар в заварнике кончился, почти все, один за другим, покинули террасы. И вскоре, за столом остались только Иволгин, Митрич, я, Марина и старший Губов.

Со двора лениво тянуло запахом прогретого дерева, меда и свежескошенной травы. И я вдруг поймал себя на мысли, что давно не видел свой дом таким спокойным.

Митрич неторопливо поставил опустевшую чашку на стол.

— Хорошо сидим, — произнес он и откинулся на спинку кресла. Прищурившись, взглянул в сторону калитки, за которой высился скрытый в темноте лес. А затем перевел взгляд на молодого соседа.

— Ну а ты что скажешь, Иволгин? Все еще считаешь, что старики только ворчат да жить молодым мешают?

Тот усмехнулся.

— Смотря какие старики, — ответил он и на лице Митрича мелькнула довольная улыбка.

— Неужто поменял свою позицию? — уточнил он, и Иволгин покачал головой.

— Нет… Просто начинаю понимать, почему вы столько лет принимали именно такие решения.

От этой фразы я аж рот приоткрыл от удивления. Побед же неожиданно посмотрел на обоих леших и спокойно произнес:

— Знаете… со стороны вы удивительно похожи.

Оба одновременно повернули к нему головы.

— Это чем же? — почти хором спросили они.

Губов едва заметно улыбнулся.

— Оба искренне считаете, что заботитесь о лесе лучше соседа. И оба ужасно не любите признавать собственную неправоту.

Несколько секунд за столом стояла полная тишина. И я уже решил, что сейчас кто-нибудь обязательно обидится. Но неожиданно Митрич громко расхохотался так искренне, что даже Аргумент, дремавший под столом, поднял голову.

— Ваша правда, — произнес старый леший. Иволгин фыркнул, но спорить не стал.

— Знаете, мастер Иволгин… — наконец произнес Митрич. — А ведь я тоже был таким.

Молодой леший удивленно вскинул бровь.

— Каким? — не понял он.

На лице старого хозяина леса появилась едва заметная улыбка.

— Горячим. Мне тоже казалось, что старики только и делают, что держатся за прошлое. Что сами ничего уже не могут, а молодым только