Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

двое пешцев повалились на землю, утыканные стрелами. Пока парень тянулся к луку, чтобы добить раненого, стоящий теперь слева от него брат Касторий двумя стрелами успокоил и раненое животное и раненого хитреца, пытавшегося ползти прочь от негостеприимного кладбища. Как там мем есть: «Ползком на кладбище». Перепутал направление поганый, за что и поплатился. А учи географию.

— Андрий, Поликарп, давайте и этих раздевайте, мы вас подстрахуем, — квакнула жаба в парне.

Не получилось раздеть и чуть людей не потеряли. Только они склонились над двумя ближними убитыми ордынцами, которые пешцы, как из-за поворота дороги тех целая толпа выскочила, и чуть ли не сразу схватилась за луки и начала обстреливать бывших инвалидов. Но первый залп вышел у татаровей неудачный, и в это время на них самих обрушились стрелы. Всего двенадцать, но и те не сотней выперлись, дорога узкая, скорость не больно велика, и первому десятку досталось двенадцать стрел. Как минимум трое раненых или убитых в итоге и две понёсшие в кусты после ранения лошади. Не до наказания сборщиков трофеев сразу ордынцам стало. Часть вперёд поскакала, некоторые, кто поумнее, назад, и отряд, выскочивший из-за поворота, теперь почти полностью за ним скрылся, а вот трое самых смелых и двадцати метров не проехала, как была скинута на землю следующим залпом.

— Нужна другая стратегия, — прошептал себе под нос Коська, — мы их так всех перебьём, для кого сухари сушили?

Успели как раз добежать до своих огромных сосен Андрий с Поликарпом, когда ордынцы вновь вынырнули из-за поворота. Не, ну мысль их была понятна, числом задавить и заставить в укрытия спрятаться непонятных урусов под интенсивным обстрелом нукеров самого хана. Но это мысль стратегическая, а тут тактика. Выныриваешь из-за угла, а навстречу летит четырнадцать стрел, а через несколько секунд ещё четырнадцать и падают батыры с коней быстрее, чем успевают отправить стрелы сами. На месте татаровей Коська бы спешился и через лес полез с луками наперевес, но командует батырами балбес, он втравил их в этот проклятый замес, и убитые теперь с небес проявляют небывалый интерес, им узнать охота просто позарез, чем закончится дебильный сей процесс, и когда бесстрашный Буйабес командир их и головорез, сам погибнет, не бывает ведь чудес.

Но не срослось. Всё очень быстро закончилось. Просто трупы людей и лошадей перегородили дорогу и поступление новых целей прекратилось.

Касьян в эту минуту, может полторы, выложился так, что и руки, и ноги дрожали. Даже приблизительно не мог сказать сколько он стрел успел отправить в ту степь. Восемь? Десять? Двенадцать? Он обернулся и посмотрел на колчан за плечом.

— Твою же ж! — в колчане не было ни одной стрелы. Несколько он… теперь и не вспомнить. Да и не надо. Для того и брали с собой сотни стрел, чтобы отправлять их по ордынцам. Рядом с арбалетом лежал запасной колчан, ещё двадцать стрел есть у него. А потом тридцать с лишним стрел к арбалету. Повоюем.

— Проверить стрелы! — вот молодец брат Касторий. Сразу видно, что не простой воин, который только и горазд мечом махать, можно без всякого сомнения сказать, что треть убитых его рук дело, и остальные тоже его. Это он из калек сделал стрельцов за год всего.

Глава 18

Событие пятьдесят второе

Послушались его татаровья. Они разделились, часть, как и заповедовали им пращуры, неслись с гиканьем на лошадях по дороге, по самому краю огибая своих павших, а пара десятков лучников спешилась и пробралась лесом, срезая этот тупой угол. Вынырнули они всего в двух десятках метров перед стоящими цепью за деревьями партизанами. Не, так-то правильный манёвр, но Касьян бы пяток другой и совсем в обход на погост отправил, чтобы они в тылу у увлёкшихся защитников кладбища оказались.

Коська перенёс огонь на пешцев, туда же стали бить и те, кто правее его находился. Четверо, считая брата Кастория. Пять стрел, ещё пять, ещё и оставшиеся степняки убрались в лес оставив как бы и не половину своего отряда в зарослях репейника. На этом хорошие новости кончились. Теперь эти сбежавшие с поля боя батыры стали обстреливать их из-за деревьев. И понятно, что рано или поздно в чью-нибудь тёмную голову придёт светлая мысль, обойти шайтан-урусов.

Те партизаны, что били по всадникам тоже не подвели, ещё нескольких бессермен ссадили с коней на грешную землю, и теперь куча на дороге оказалось совсем уж непроходимой для всадника, и татаровья начали спешиваться. С той стороны тоже полетели стрелы, пока деревья прикрывали партизан, но это не могло вечно продолжаться.

— Отходим! — заорал князь Витебский, срывая горло. Не струсил. Наоборот чётко плану следовал. План — заманить.

Запасная позиция есть, нужно ли на ней останавливаться или уж покинуть село пока, двинуться к лагерю, где возчики остались и их обозом? Где есть артиллерия, пусть и одной кулевриной представленная, и пищали.

— К церкви! — вновь набрав полные лёгкие воздуха гаркнул парень уже сорванным голосом.

Решил помучаться, ну да вечереет, скоро стемнеет, не видно будет поганых… Хотя. У степняков даже сомневаться не стоит, не лучше зрение. Тоже не полезут в полной темноте — отойдут.

Рядом с церковью стоит пятистенок — дом батюшки Афродизиака… м… Афро… Ну, как-то похоже. И перед дорогой он уже вспахал полоску земли и посеял рожь озимую, уже и всходы есть. Считать эту пашню непроходимым препятствием для конников — глупость. Сейчас не плугом пашут, а сохой, совсем неглубоко, но всё же земля мягкая и кони, чтобы ноги не переломать, либо не пойдут на пахоту, либо пойдут шагом. Стреляй — не хочу. А ещё есть забор метров в пятьдесят длинной, и к нему с внутренней стороны поленница дров пристроена. Если на поленнице стоять, и стрелять, то получится, что выше, чем по пояс, ты прикрыт от стрел ворога. Ноги и самое ценное защищено. К этому месту все и дёрнули, услышав команду комбрига. При этом сам Коська чуть задержался, у него два арбалета заряжены, не получится с ними бежать, сначала разрядить надо. Вон в того высунувшегося из-за дерева смельчака… Вжик… и в вон того, который посчитал себя бессмертным и на коне, объехав затор из соплеменников, выскочил на дорогу. Вжик.

— Минус два, теперь ходу! — подбодрил себя Касьян.

Бежать с луком, с двумя арбалетами и четырьмя колчанами было тем ещё квестом. Еле доплёлся, высунув язык, и это несмотря