Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

хуже татарина. А если незваный гость и сам татарин? Поесть вот не дают. Чего уж спешили так, могли на пяток минут позже появиться. Говорят же диетологи, что завтрак нужно самому съесть, а не с погаными делить.

— Всё вынесли они, Касьян Иваныч. Бочонки погрузили в телегу, которую мы якобы бросили, и сами без коней укатили. А мешки на лошадях увезли. При этом всё это проделывали с полными ртами, словно седмицу ничего не ели. Как бы сами всё не подъели.

Нда. С бочонками он не додумал. Как эти товарищи их должны были в лагерь доставить к себе? На плече⁈ Касьян бы и не додумался до «брошенной» телеги, один из тезок Касьянов подсказал, бочки, мол, крепки ли? если они — басурмане их по дороге катить будут до лагеря, то не развалятся? Пришлось в последний момент «оставить» недалеко телегу. И опять не додумал. Хомута или другой упряжи, чтобы в телегу запрячь лошадь, нет. Не «забыли». Хорошо, что татаровья народ не гордый, сами в неё запряглись.

— Фух. Как гора с плеч, не зря столько сил потратили.

Там в итоге в амбаре этом получилось тонны три с половиной сухарей, или как доложили старшему Вельяминову более двухсот пудов. Плюс за сто кило сыра с поганками. Ну и семь бочонков медовухи с вороньим глазом и волчьими ягодами. Бочонки, а не бочки. Да и те великоваты. Зря пожадничали. Собирали ядовитые ягоды все жители Барвихи и проживающие там ратники, ну и немного отваров всяких поганок добавили. Отравятся ли насмерть поганые не понятно? Возможно, всё же концентрация яда маловата. Пожадничали. Но если слегка ядовитым напитком запивать вполне ядовитые сыры и сухари, то в данном случае минус на минус плюс не составит, будет два минуса. Бочонки литров по восемьдесят. Пробным будет шар, к приходу Тамерлана можно лучше подготовиться. Самое время зато математикой заняться. Если каждый степняк съест по кило вкусных чесночных сухарей, то через неделю должно три с лишним тысяч трупов нарисоваться, как раз при осаде Москвы, и отведавшие сыры с бледными поганками к этому же времени подоспеют. Ну, этих поменьше. Нда, на самом деле распределять сухари между каждым степняком по справедливости никто не будет. Но какое-то деление на кусочки должно быть в любом войске. Может на тысячи. Тогда на тот свет тысяча отправится. Тоже помощь осаждающим. Да, там в посаде Москвы ещё тестюшка сухариков сопоставимое количество выставит. Ещё тысяча?

— Так что мы сиднем тут до ночи сидеть будем⁈ — Демида Коська давно залечил, и тот, уже забыв о ране в ноге, ну, на самом деле и правда пустяшной, царапина, скорее, чем рана, рвётся в бой.

— Нет не будем. Давайте собирайтесь, двинемся к Серпухову, нападём на отряд какой вокруг рыскающий. Первая часть плана выполнена, теперь вторую надо. А вторая — это пищали в деле испытать.

Вои, поднявшиеся ни свет ни заря и смурными ходившие по лагерю, сразу взбодрились.

Выехали через час примерно. Спешить совершенно некуда. Добираться до Серпухова минут двадцать при самой медленной езде. Скорость определяла телега с кулевриной. На ней же и порох везли и мешочки с малой и крупной картечью. Отдельно в двух бочонках небольших свинцовые ядрышки для пищалей и кулеврины.

— Сами, конечно, определяйте, чем стрелять, но помните, что впереди оборона Москвы и никто больше пуль не отольёт и ещё помните, что чуть не по весу цена свинца и серебра. Так что пулю свинцовую засовывая в ствол считайте половиной коня хорошего выстрелите. Но и без фанатизма, для того и лили, чтобы стрелять, если какого командира татарского увидите, то свинца на него не пожалейте, — напутствовал ратников Коська, когда выдвигались.

Сейчас их партизанский отряд максимальный. Шестнадцать стрелков и трое ополченцев, что будут, если придётся, защищать грудью и мечами телегу с кулевриной.

В разведке Поликарп с Андрием, они спелись. Дружбаны не разлить водой.

Коська прикидывал, как биться с ордынцами, если вот сейчас с ними на лесной дороге встретятся. Если честно, то про теорию партизанской войны в средневековье им в танковом училище слабенько рассказывали. Разве сам про Робина нашего Гуда только читал. Ну, и то до училища, в школе ещё. Плохо мы готовим нашу молодёжь… к партизанской войне. Напрашивались засады и стрельба из кустов. Но поганые сейчас точно по лесным дорогам тут не шастают, им нужно Серпухов взять. Придётся тактику на ходу изобретать. Потом уставы с учебниками писать… А, бумаги-то нет! Фух пронесло, не придётся уставы писать.

Не пришлось и тактику изобретать. Только Касьян стал придумывать, как напасть на Тохтамыша с тыла, как на дороге показались разведчики.

— Сюда отряд небольшой едет. Человек двадцать. Должно быть, чего украсть шукают, — Андрий плюнул в сторону запада, — через пять минут будут.

Пока минут и секунд, тем более, нет в обиходе. Сутки делятся на 24 часа, скорее всего, от греков с христианством пришло, каждый час делят на шесть «часовцев», а каждый часовец — ещё на десять «часцев». Есть и альтернативная система. Часы делятся на более крупные части — получасья, четверти, а также «полтрети» (около десяти минут), которые в быту называли «десятинами». Всё это вместе полный сумбур создаёт. Отличи попробуй, когда с полным ртом произносят часовец и часец. А так… Скоро будут? Полтрети и два часца.

Из-за этого Коська ввёл для ратников или партизан своих удобные для него единицы, которые в реале появятся при Петре. Секунда — это удар сердца. Шестьдесят ударов сердца — минута. Десять минут часовец. Шестьдесят минут — час.

— Так в Европе считают и греки с прочими ромеями, — пояснил лекарь княжий эту свою блажь партизанам. Народ немного путался вначале, бурчал на Литвина, но теперь привык. И даже как-то подслушал Коська, как Демид мастеру Игнату около кузни втюхивал, что он тёмный, так ведь с минутами и секундами удобней. Да и ромеи не дурные, чай, подумай своей тёмной головой.

— Разворачиваем телегу. Фрол, заряжайте кулеврину крупной картечью, испытаем новинку в деле, не зря же тащили в такую даль, — Коська осмотрел народ, подавшийся к разведчикам, — Остальные приготовили арбалеты и луки, кому чего нравится. Андрий, Поликарп, вы пешими пройдите вперед саженей на двести. И там сидите в кустах, или за деревьями лучше, а то долетит шальная картечина, если кто бежать будет из поганых, по ним стреляйте, но одного нужно отпустить, пусть сюда подмогу зовёт.

Партизаны спешились, отвели коней