Магазин волшебных питомцев 3 - Сергей Шиленко

втянул воздух. Его раздвоенный язык замелькал, выбрасывая искры. Ящер одобрял местный климат. Ему, как хладнокровному, пусть и магическому, такая парилка в самый раз.

— Жарко, — Стася стянула свою светлую куртку, оставшись в тонкой водолазке. Перекинула куртку через руку и с наслаждением подставила лицо солнцу. — Говорила же! Тут просто потрясающе!

Я молча расстегнул свою куртку, снял её и повесил на предплечье. Под ней на мне была обычная чёрная футболка.

— Надо выпустить Кошу, — негромко сообщил, оглядывая аллею.

Народу прибавлялось с каждой минутой. Мимо нас неспешно проплыла парочка пенсионеров с пуделем, а следом пробежала стайка подростков с телефонами наперевес.

— Но делать это прямо здесь, на глазах у почтенной публики, я не хочу.

Стася воровато оглянулась, глаза озорно блеснули.

— Пошли, — она потянула меня за рукав. — Тут недалеко есть отличное место.

Мы свернули с дорожки и шагнули в настоящий лес. Под ногами вместо твёрдого камня оказался влажный лесной опад — смесь прелых листьев, хвои и мягкого мха. Всё это хрустело и пружинило. Воздух здесь стоял неподвижно, пахло грибницей и нагретой корой.

А в подлеске цвело.

Незабудки — ковром, но не голубые, а с пурпурным отливом, будто каждый лепесток тронули лаком. Хохлатка. Медуница, у которой на одном кустике розовые и синие цветки одновременно. Папоротники разворачивали улитки молодых вай. Шмель размером с абрикос протарахтел мимо и врезался в куст.

Мы нашли уединённое место за стволом дуба, где ветви свисали почти до земли и создавали естественную ширму.

Я присел на корточки и вытянул руку.

Белая вспышка, короткая и мягкая, — и на палой листве возник Коша.

Первые две секунды рыжий не двигался вообще. Замер, как любой кот в незнакомом помещении: припал на передние лапы, зрачки во всю радужку. Уши развернулись вперёд, потом одно дёрнулось назад. Кожистые крылья чуть развернулись. Хвост вскинулся, собираясь ударить, если что-то страшное полезет. Ноздри работали как насос.

— Спокойно, мелкий, — я погладил его по загривку. — Просто лес, природа. Нужно привыкать.

Вокруг торчали корни толщиной с мою ногу, сверху нависал зелёный купол, а под лапами что-то подозрительно шуршало. Коша брезгливо поднял переднюю лапу, потряс ею, потом осторожно опустил на сухой лист. Лист хрустнул. Мантикорёнок отскочил на полметра и угрожающе зашипел на листву, выставив вперёд ядовитое жало.

Стася зажала рот ладонями, прыснув от смеха.

— Он что, никогда…

— Никогда, — подтвердил я. — Ни разу в жизни. По крайней мере, на моей памяти. А что было до — понятия не имею.

Я послал по ментальному каналу волну спокойствия. «Всё нормально. Это земля. Тут не страшно».

Коша недоверчиво скосил на меня янтарный глаз, убрал жало и принялся маниакально обнюхивать ближайший корень.

— Раз уж пошла такая пьянка, гулять так гулять, — вздохнул я и снова потянулся в пространственный карман.

Вторая вспышка, и на землю выскочил Лис.

Фенек Фатума, в отличие от мантикоры, панике не поддался. Его огромные уши мгновенно развернулись, фиксируя каждый шорох в лесу. Лис деловито пробежался вокруг дуба, уткнувшись мордой в землю, затем обнюхал глубокую трещину в коре, из которой сочилась сизоватая магическая смола.

Сделав свои выводы, фенек по-хозяйски поднял лапу и пометил дуб.

— Прекрасно, — сказал я. — Регистрация по месту пребывания оформлена.

Стася захохотала. Лис оглянулся на меня с абсолютно бандитской мордой и понёсся дальше. Мы двинулись сквозь заросли, стараясь идти параллельно главной аллее.

Коша передвигался короткими перебежками. Для него этот мир был слишком большим, слишком громким и полным запахов. Зато Лис чувствовал себя в своей тарелке. Нарезая круги вокруг нас, фенек вдруг наткнулся на Кошу и резко затормозил.

Его внимание привлёк ошейник. Лис вытянул шею, смешно шевеля носом, и принялся обнюхивать артефакт. На лбу у фенека на секунду мигнула светлая спираль. Коша терпел это ровно три секунды, а потом не выдержал и легонько хлопнул Лиса лапой по носу. Без когтей, чисто для порядка.

Лис воспринял это как приглашение. Он тявкнул, припал на передние лапы и рванул с места. Коша, забыв про страх перед лесом, с радостным мявом кинулся вдогонку. Уже через минуту они носились между деревьями, как два пушистых метеора — рыжий и песочный, поднимая в воздух вихри сухих листьев.

Замыкал нашу процессию Тоша. Варану игры мелочи были неинтересны. Он полз с грацией асфальтоукладчика, периодически замирая и вскидывая голову. На ветке сосны мелькнула крупная белка с подозрительно длинными, светящимися кисточками на ушах. Раздвоенный язык варана выстрелил наружу, собирая запах. Гребень на спине мигнул холодным синим светом.

— Тоша, фу! — строго сказала Стася, заметив его взгляд. — Мы не едим казённых белок!

— Слушай, — сказал я. — А тут что, отопление? Магией греют?

— Ой, нет. — Стася замотала головой. — Это грибница.

— Что?

— Грибница. Лет пятьдесят назад из Разлома сюда занесло споры. Или кусок мицелия, я точно не помню, нам на лекции говорили. С Огненной Земли.

— С архипелага?

— Только не с той! — она замахала руками. — Это данж так называется. Там всё вулканическое: гейзеры, пепел, тёплая почва, и вся флора приспособилась жить на горячем грунте. Оттуда и попало. Грибница разрослась под всем парком, она огромная, километры, и она выделяет тепло. Но при этом почву не сушит, наоборот, влагу держит. Её пытались истребить в семидесятых, а потом плюнули и сделали заповедную зону.

Она смущённо дёрнула плечом.

— Я в этом плохо разбираюсь, если честно. Я ж артефактор. У нас биологию читали один семестр, и я половину проспала.

— Да нет, всё логично.

Огляделся ещё раз, уже профессионально.

Грибница, которая греет почву. То есть корневая зона всю зиму работает при плюсовой температуре. Отсюда и гиганты: дуб, у которого корни не уходят в спячку, растёт круглый год, а дуб, который растёт круглый год пятьдесят лет подряд, — это уже не дуб, а секвойя средней руки. Отсюда и цветение не по календарю. Отсюда шмели размером с кулак.

И отсюда же, кстати, огромная нагрузка на почву. Такой лес должен жрать питание, как домна.

— Она их ещё и кормит, — сказал я вслух.

— Кто кого?

— Грибница — деревья. Микориза. Гриб оплетает корни и таскает дереву воду с минералкой, дерево гриба кормит сахарами. Обычное дело, у нас так вся тайга живёт. Просто тут этот симбиоз, видимо, на стероидах.

Стася посмотрела на меня с интересом.

— А ты