Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

Я сосредоточился, прикрыл на мгновение глаза, чувствуя, как тёплая волна магии, поднимаясь откуда-то из глубины солнечного сплетения, устремляется по моим рукам к клинку. И в следующий миг весь клинок от острия до самого перекрестия вспыхнул ярким, алым в эпицентре и почти багровым по бокам огнём. Пламя не просто лизало сталь, оно объяло меч целиком, а вместе с ним и мои руки до самых локтей, создавая жутковатую и одновременно завораживающую картину.

Но самое главное: этот огонь, способный, казалось, плавить медь, серебро, золото и олово, не причинял мне ни малейшего вреда. Я чувствовал лишь приятное, сухое тепло, словно от печи в зимний вечер. Мои наручи, верные своему предназначению, исправно отводили излишки жара, да и сам клинок, верный духу Агнбера, защищал своего создателя. Я чувствовал себя как рыба в воде. Толпа реагировала сдержанно: удивлённо, но не потрясённо. Магов огня они видали, горящие мечи — тоже. Что ж, я и не рассчитывал поразить их с первого захода.

Я удовлетворённо улыбнулся (скорее самому себе, чем им) и двинулся дальше. Пришло время показать истинную мощь «Клинка Агнбера». Я влил в него ещё больше магии, и огненный меч в моей руке сменил свой цвет с тёмно-красного, оранжевого на ярко-жёлтый, почти солнечный. Свечение стало интенсивнее, жар — ощутимее даже для меня.

А затем, под возбуждённый ропот зрителей, я поднял меч одной рукой высоко над головой, направив остриё прямо в далекую вершину пирамиды, проглядывающее сквозь ветви яблонь. После я закрыл глаза и вложил в клинок всю свою ману, до последней капли, и всю свою волю, до последней искры. Это было немного рискованно, но публике нужно зрелище. Я чувствовал, что клинок сам направляет меня, сам подсказывает, сколько энергии ему нужно. Пламя на клинке, повинуясь моему безмолвному приказу, сменило цвет: жёлтый перетёк в салатовый и ярко-зелёный, словно весенняя листва, затем — стремительно, всего за пару ударов сердца — в голубой и бирюзовый, а затем и в таинственный, глубокий синий цвет. И я понял, что это ещё не предел. В висках начало неприятно давить, перед глазами поплыли тёмные точки, но я стиснул зубы и выжал из себя ещё немного, самую малость. И тогда огненный столб, что вырывался из острия клинка, сузился в тонкую, почти невидимую линию и окрасился в благородный, магический сиреневый цвет: точь-в-точь как мантии, что носят королевские маги на официальных церемониях. Эта сиреневая нить чистейшей плазмы с тихим, но угрожающим шипением ударила вверх, пронзив листву, и опалила ветви старой яблони. Несколько листьев вспыхнули и осыпались вниз невесомым пеплом, но, к счастью, пожара не случилось.

Я заметил, как Ург Варг, стоявший чуть позади и сбоку, нервно переступил с ноги на ногу, не в силах стерпеть волны исходящего жара, и сделал шаг назад. Я тут же понял, что пора остановиться. Этой кратковременной, но эффектной демонстрации мощи было вполне достаточно. Во-первых, мне и так уже грозили неприятности за повреждение яблони из королевского сада. А во-вторых, давление в висках стало почти невыносимым, и я чувствовал, что ещё немного и потеряю сознание прямо на глазах у всего высшего света Аргониса. Я резко оборвал поток магии, и «Клинок Агнбера» погас, снова став просто стальным мечом с золотыми рунами. В наступившей полной, звенящей тишине я позволил себе перевести дух и только после этого продолжил свою речь.

— Этот меч, посвящённый самому Агнберу (Богу Огня и Горна, Великому Кузнецу, Творцу и Изобретателю, что выковывает души героев), способен многократно усиливать способности магов огня и ветра, — мой голос звучал теперь спокойно и весомо, каждое слово падало в тишину, как камень в воду.

— Кроме того, он защищает и себя, и своего владельца от всеуничтожающего, всепоглощающего пламени, будь то огонь вражеского мага или дыхание огнедышащей твари и даже собственное заклинание. Но и это не всё: клинок сам несёт в себе частицу духа, вложенную в него при создании, и способен самостоятельно, достаточно быстро, где-то в течении шестой части дня верно восстанавливать этот запас магических сил со временем, впитывая дух из окружающего мира. Более того, он делится этой силой со своим хозяином: пока вы носите этот меч, ваш собственный запас духовных и магических сил будет восстанавливаться быстрее, чем обычно и также иметь больший запас. Это не просто оружие, это — верный спутник, источник силы и опора в долгом пути.

В толпе начали звучать удивлённые и уже откровенно восторженные охи, ахи и вздохи. Я видел, как переглядываются между собой кузнецы, как одобрительно кивает какой-то седой маг в лиловой мантии, как Иван Молот со скрещенными руками впечатлено кивает моей работе, как на верхних трибунах удовлетворённо смеется магистр Королевской Гильдии Артефактов (Альвиан Стеллар), как мой собственный торговый партнер, Василий Федорович, стоявший в тени, аплодирует мне с улыбкой на устах (я заметил его только сейчас). Но я ещё не закончил: у меня был припасён последний, завершающий аккорд.

— Однако и это ещё не всё, — продолжил я, и моя рука сама собой скользнула к поясу.

Пальцы нащупали тёплую, обмотанную тёмной кожей поверхность: ножны, что всё это время висели на моём ремне, надёжно закреплённые простой, но крепкой стальной пряжкой. Я отстегнул их одним движением. Ножны не были чем-то выдающимся на первый взгляд: простая форма, повторяющая изгиб клинка, сшитая из толстой кожи и усиленная двумя стальными полосами по краям. Никаких драгоценных камней, никакой позолоты или замысловатых узоров. Но именно в этой простоте и крылась хитрость, в виде скрытых вшитых зачарованных пластин.

— Эти ножны, — произнёс я, поднимая их так, чтобы все могли видеть, — идут в неотъемлемом комплекте с этим мечом. Они не просто футляр для хранения. Они — его дом, его кузница покоя.

Я сделал небольшую паузу, обводя взглядом лица судей. Верховный жрец храма Агнбера подался вперёд, и его глаза, казалось, заглядывали мне прямо в душу. Архимаг Тереза Ясный Поток нахмурилась. И, наконец, сам король Эдмунд II — все внимательно смотрели и ждали дальнейших моих слов.

— Способность этих ножен проста, но, поверьте, не менее важна, — продолжал я. — После битвы, когда клинок затупится о вражеские доспехи, мечи или кости, когда его лезвие покроется зазубринами и потеряет свою смертоносную остроту, когда сталь даст трещины или руны, покроются царапинами, достаточно просто вложить