Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

— Вот, — Иван хлопнул парня по плечу так, что тот пошатнулся, — растёт смена. Если не передумает, через пару лет получит право называться кузнецом.

Кристалл на вершине пирамиды теперь излучал мягкий оранжевый свет, и весь яблоневый сад погрузился в медь. Зажглись магические фонари — шары тёплого оранжевого света, стоявшие на стальных ножках между деревьями. Где-то заиграла музыка, и несколько пар закружились в танце прямо на траве. Фестиваль продолжался, близиться второй этап.

— Ну что ж, — я поднялся со скамейки, — спасибо за беседу, мастер Молот. И вам, Тимка, спасибо. Было очень познавательно.

— Заходи в кузню, — Иван тоже встал, протягивая мне руку на прощание. — Покажу ещё кое-что. Есть у меня одна задумка — хочу выковать меч с сердцевиной из особого железа. Говорят, оно впитывает магию, как губка. Может, вместе чего придумаем.

Я крепко пожал его руку, чувствуя тепло и силу, исходящие от этого человека. А ведь раньше он казался мне очень холодным и отстранённым человеком. Тимка также кивнул.

— Обязательно зайду, — пообещал я.

И, развернувшись, направился обратно к трибунам, где меня ждали Гракх и Ург Варг. В голове роились мысли. Барнибий Галл, чёрный адуларий, артефакт-стабилизатор древних: всё это было звеньями одной цепи, и я чувствовал, что стою на пороге какого-то важного открытия. Но пока что нужно было принять участие в зачарованной категории и, возможно, ещё немного насладиться праздником.

Глава 23

Конкуренты

Только мы попрощались, как до меня дошло: «библиотека, что?». Нет, ну они конечно должны быть в наличии, однако вряд ли это бесплатное либо подъемное по деньгам для простолюдина заведение, как было в моем прошлом мире. Чего следует ожидать, если книги тут имеют цену в золоте. Хотя быть может этот Тимка имеет статус вроде того же Глеба Каменных? Сложно сказать, в любом случае, на днях стоило бы и заглянуть в эту библиотеку, чтобы изучить возможность, поменьше беспокоить и быть в долгу у моего учителя и соисследователя, Элиаса Зольника.

Однако сейчас не было времени об этом особо рассуждать. Сейчас мы стояли у своего стенда с «Клинком Агнбера Мк. II», стоящим на стойке, накрытой плотной тканью. Напротив нас троих и со всех сторон, также у своих стендов стояли и иные участники, один из них был победитель «сухой» категории предыдущего года: Родрик Молотобой, что проиграл в первом этапе Ивану Молоту и надеялся сейчас отыграться. А также победитель зачарованной категории прошлого года: Владислав Серых Гор из Каменных Твердынь. Оба дварфа.

Также у жури добавилось пару судий, все та же архимаг Тереза Ясный Поток, что была ученицей верховной алхимицы Маргариты Тёмных Вод, последняя сейчас отсутствовала. И верховный жрец храма Бога Огня и Горна, что заменял Маргариту. Оба они стояли по правую и левую руку от старого короля и ждали пока участники по очереди покажут свои артефакты. Мы были последними, так как, пускай название и было прежним, однако мы были новичками, кроме того, и зарегистрировались позже всех.

Всего было двенадцать участников и мы, «Алая Подкова»: я в роли кузнеца, Кракх в роли старшего подмастерья и Ург Варг в роли молодого подмастерья. Признаться честно, мы весьма сильно выделялись на фоне остальных участников и не только ростом моих подопечных, а их расами и рабскими ошейниками. Первое было крайне необычно, а второе многими тут, в Аргонисе порицалось. Тем не менее, первый участник развернул свою ткань и явил публике с жури свой артефакт.

Это был высокий, сухощавый человек из Домена Вечных Дубравий, что раскинулся на одном из восточных осколков. Длинные, цвета червонного золота волосы были заплетены в тугую косу, перевитую кожаными шнурками с вплетёнными в них крошечными изумрудами, каждый из которых, казалось, впитывал в себя свет, испуская затем едва уловимое, мягкое, умиротворяющее свечение. Лицо его, узкое, с острыми, словно вырезанными из слоновой кости скулами, было неподвижно, как маска, и лишь в глубине миндалевидных глаз, цветом напоминавших молодую листву, пробегали золотистые искорки, когда он, чуть склонив голову, окидывал взглядом собравшихся. Одет он был в длинную, до пят, тунику из серебристо-серого, переливающегося, словно лунный свет на воде, шёлка, расшитую у горла и по подолу причудливыми рунами, вышитыми серебряной нитью. Поверх туники был наброшен лёгкий, почти невесомый, но явно дорогой плащ, сотканный, казалось, из лепестков каких-то неведомых ночных цветов: глубокий фиолетовый, переходящий по краям в нежнейший лавандовый, он струился за его спиной, как тихая река. На длинных, тонких пальцах унизанных кольцами с крупными сапфирами и топазами, он держал своё творение, и по залу пронёсся восхищённый вздох.

Это был лук. Но не просто лук. Изогнутая, словно полумесяц, основа его была сделана из цельного куска так называемого «живого дерева»: редчайшего, добываемого лишь в священных рощах Домена, что росло лишь под пение местных менестрелей и поливалось водой из источника, в который раз в сто лет по легендам падала звезда. Древесина была глубокого, насыщенного каштанового оттенка, и внутри неё, под многими слоями лака, виднелись переливающиеся, словно вены, тонкие золотистые прожилки. Резьба на луке изображала сцены охоты: всадники на белых оленях с золотыми рогами преследовали то ли огромного вепря, то ли мифического зверя. Тетива же, которую необычный человек сейчас аккуратно натянул двумя пальцами, демонстрируя её упругость, была свита из тончайших, словно паутинка, но при этом ослепительно-белых волос единорога. Она сияла в свете магических фонарей, и когда мастер отпустил её, раздался тихий, мелодичный звон, эхом прокатившийся по всему яблоневому саду.

— Лук «Поцелуй Заката», — произнёс блондин мелодичным, чуть надменным голосом, и каждое его слово, казалось, было наполнено веками традиций и мастерства. — Стрела, выпущенная из него, не знает промаха, ибо тетива поёт песнь ветра, а сама стрела на миг обретает разум, чтобы выбрать верный путь к сердцу врага. Рукоять инкрустирована пылью лунного камня для улучшения связи с магией Эолы.

Он плавным движением вынул из колчана за спиной одну-единственную стрелу: древко из черного, как смоль, эбенового дерева, оперение из перьев ворона, а наконечник из цельного, прозрачного, как слеза, алмаза. Наконечник этот, поймав свет фонаря, заиграл всеми цветами радуги, и я увидел, как на лицах судей появилось заинтересованное выражение.

Архимаг Тереза, невысокая, но статная женщина с серебрящимися сединой волосами, убранными в строгий пучок, и пронзительным взглядом серых, как грозовое небо, глаз, чуть подалась вперёд. Её