Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

Мне было интересно, не сошла ли моя метка за год. Та самая магическая метка, которую я нанёс на церемониальный клинок «Пламя Королей» — клинок, занявший предпоследнее место на предыдущем фестивале, после чего его тут же выкупил у нас Эдмунд II. Я помнил тот момент до мельчайших подробностей: как старый король подошёл к нашему стенду, как его глаза загорелись интересом, как он взял клинок в руки и долго разглядывал пламенный рисунок и рубины, вделанные в рукоять. Тогда эта сделка сильно помогла моему мастеру, Григорию, дала ему средства, чтобы расплатиться с долгами и вдохнуть новую жизнь в нашу кузню, в «Алую Подкову». Но она же и запустила ту печальную цепочку событий, которая в конечном счёте привела к его смерти. Я до сих пор помнил, как отец Ани…

Теперь же, стоя здесь, в яблоневом саду, я чувствовал, как эта старая рана снова ноет в груди.

Но, возвращаясь к моим мыслям: возможно, магическая метка на «Пламени Королей» всё ещё жива и действует. Ведь на клинке было множество рубинов (крупных, тёмно-красных, почти кровавых), и я теперь понимаю, что тогда мне не показалось, как эти драгоценные камни высасывали из меня все соки. Я помнил то ощущение: холод, расползающийся по телу, слабость в коленях, головокружение, словно сама жизнь утекала из меня через кончики пальцев. Теперь, обладая куда большими знаниями о магии и о своём даре, я понимал, что рубины, вероятно, служили накопителями маны (духа), и моя метка могла сохраниться благодаря им до сих пор. Мне было бы интересно когда-нибудь увидеть этот клинок снова, проверить, жив ли ещё тот крошечный отпечаток моей души, который я оставил в нём год назад.

Время шло. Комиссия во главе со старым королём медленно обходила все лоты, останавливаясь у каждого стенда, задавая вопросы мастерам, разглядывая изделия с придирчивостью, достойной лучших экспертов. Я наблюдал за ними со своей трибуны, и Гракх рядом со мной тихо урчал, явно заскучав от долгого ожидания. Ург Варг, напротив, сидел с каменным лицом, но я видел, как его глаза внимательно следят за каждым движением комиссии: орколюд явно понимал в оружии куда больше, чем можно было предположить по его грубой внешности.

Наконец, после долгих обсуждений, которые велись вполголоса за закрытыми дверями небольшого шатра, установленного специально для комиссии, было принято решение. Победителем стал Иван Молот со своим подмастерьем. И когда я увидел его изделие, я сразу понял, почему выбор пал именно на него.

Это была могучее оружие — булава, а точнее, шестопёр, или пернач, как его иногда называли. Однако это был не простой шестопёр: его рукоять была выточена из осквернённого древнего древа с далёкого осколка, полного опасных топей, так, по крайней мере, гласила табличка, прикреплённая к стенду. Я слышал об этих топях: говорили, что они пропитаны тёмной магией, что деревья, растущие там, впитывают в себя эманации бездны и становятся проводниками проклятий. Древесина, из которой была сделана рукоять, имела неестественный, почти чёрный цвет с болотно-зелёными прожилками, которые, казалось, слабо светились в тени. На ощупь она, должно быть, была холодной и влажной, как кожа змеи.

Но самое впечатляющее было в его боевой части: шесть толстых шипов-болтов, расходящихся в стороны, каждый из которых был выкован из серебрёной стали и заточен до бритвенной остроты. Эти шипы образовывали классическую форму шестопёра, но между ними, в промежутках, были сделаны вставки из различных драгоценных, полудрагоценных и, вроде бы, почти обычных чёрных камней. Чутка позже я подошёл ближе, чтобы разглядеть их, и мои глаза разбежались от этого изобилия.

Чёрный турмалин, который также называли шерлом, был вставлен в центр каждого промежутка: его глубокий, матово-чёрный цвет, казалось, поглощал свет. Рядом с ним располагался гагат — камень, который, как я знал, считался мощным оберегом от тёмных сил. Морион, или чёрный кварц, дополнял композицию, его кристаллическая структура едва заметно мерцала, когда на него падали лучи света. Обсидиан (вулканическое стекло, чёрное и блестящее) был вставлен в виде небольших пластин, обрамляющих другие камни. И наконец, на рукояти, там, где она соединялась с боевой частью, висело несколько мелких камешков со сквозной дырой — так называемые «куриные боги», которые в народе считались оберегами от сглаза и нечистой силы.

Да, некоторые из этих камней были весьма хрупки. Тот же обсидиан мог расколоться от сильного удара, а гагат был мягок и легко царапался. Однако смысл был в другом: все эти камни, как и серебро, должны были изгонять и отпугивать нечисть, а также отражать проклятия. Я вспомнил то, что читал в книгах Элиаса: чёрный турмалин, согласно старым трактатам, обладал способностью поглощать тёмную энергию; гагат использовался в ритуалах очищения; морион служил проводником для изгнания злых духов. А серебро и вовсе было известно, как металл, враждебный любой нежити и порождениям тьмы. Таким образом, все эти материалы работали в синергии.

Таким образом, и темные миазмы древня нейтрализовались для владельца, направляя их исключительно на противника, накладывая галлюцинации и помутнение рассудка. Я живо представил себе картину: вот воин, вооруженный «Грозой Нечисти», вступает в бой с группой противников, и те, едва попав под удар, начинают видеть несуществующих врагов, набрасываться друг на друга в слепой панике, их разум затуманивается, и они становятся легкой добычей. А в случае столкновения с нежитью или иными проклятыми созданиями, наносил им огромный урон из-за серебра и присутствия камней. Сама суть этих материалов, их глубинная, почти алхимическая враждебность к порождениям тьмы, превращала каждое попадание в акт изгнания, в удар, разрывающий саму ткань неестественного существования. Это оружие было не просто куском металла на палке, это был продуманный, выверенный инструмент истребления, созданный с пониманием того, с чем именно ему предстоит сражаться.

И это все без зачарования, а каков же был потенциал? Если дать это грамотному рунному кузницу или архимагу, специализирующемуся в данной области, на перековку, то эффект для нечисти будет ужасающим. Я позволил себе на мгновение представить, как опытный рунолог наносит на перья шестопёра тончайшую вязь знаков, усиливающих изгоняющие свойства, как архимаг вплетает в саму структуру древня нити очищающего света или концентрированной тьмы, которая будет пожирать себе подобных. От этой мысли у меня по спине пробежал холодок. Потенциал «Грозы Нечисти» был поистине колоссален, и, возможно, именно это, а не только текущее совершенство, и оценила комиссия.

Заслуженное первое место, этот шестопёр побил бы нас в «сухой» категории, если бы