Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

Как и места, куда присесть. На лице Даниэля мелькнула растерянность. При всей аккуратности его ничуть не смущал диван, оставшийся от хозяев снесённого дома. Он почистил обивку от бетонной пыли, но Изабель перестала сомневаться, что Даниэль, как и Мэтт, легко залезет в какое-нибудь болото по колено в грязищу.

Генри тоже. Да и сама Изабель.

Поэтому она спокойно уселась на диван, и Даниэль опустился рядом.

– Так ты говорил с лоа? – спросила Изабель. – И часто ты так?

Даниэль кивнул:

– Мой брат терпеть не может, когда я так делаю.

– Почему?

– Он боится, что я слишком увлекусь лоа и уйду за ними.

– А у него есть причины так думать?

Изабель вспомнила о Заке и его матери, с ней что-то подобное и произошло. Неопределённо поведя плечами, Даниэль посмотрел в сторону:

– Я не заслушаюсь лоа до такой степени, но понимаю опасения Мэтта.

Отчасти Изабель восхищалась умением вот так вроде бы ответить, но в то же время не дать ничего определённого, ускользнуть от темы. Если Даниэль и в семейной компании ведёт дела подобным образом, то наверняка он успешный бизнесмен. Хотя Генри вроде говорил, оба младших Эша не жаждут заниматься семейным делом, оно сейчас сосредоточено в руках их отца.

– И Мэтт никогда не хотел, чтобы ты перестал слушать лоа?

Во взгляде Даниэля отразилось так много недоумения и удивления, что Изабель едва сдержала усмешку. Обычное человеческое выражение шло Даниэлю куда больше отстранённого.

– Конечно, нет, – сказал Даниэль. – Это ведь то, кто я есть. Мэтт волнуется. Это как если бы Генри отказался есть призраков.

Вспомнив, что когда такое действительно произошло, Генри чуть не умер, Изабель сухо сказала:

– Для него это вопрос выживания. Мы же едим обычную пищу.

– Согласен, неудачный пример. Хорошо, а ты? Смогла бы оставить бабушкино колдовство, целительство? Переехать в город, ходить в офис на работу?

– Выйти замуж за обычного парня, который держит кафе с каджунской кухней, – улыбнулась Изабель, продолжая мысль и вспоминая разговор с Шарлоттой. – Ты прав, для меня это было бы невозможно.

– Так и я не хочу отказываться ни от лоа, ни от семейного наследия. Это то, кто я есть. Пусть временами бывает опасно. Но переходить дорогу тоже опасно, от пьяного водителя из-за угла никто не застрахован. От этого мы не перестаём ходить по улице.

Даниэль Эш нравился Изабель. Отчасти тем, что у него, как у Изабель, была жизнь, не связанная с местной магией. Как Изабель занималась делами магазина, так и Даниэль работал с отцом в бизнесе и писал книги.

Но потом их обволакивал бой ритуальных барабанов сквозь вязкую пелену времени. Они ловили на болотах змей и шептали заклинания. Изабель помогала костям срастаться, а ожившие существа из палочек танцевали после её прикосновений. Даниэль приносил жертву лоа бурбоном и рисом, позволял духам слизывать собственную кровь и приказывал им на латыни.

А ещё у них обоих были непутёвые младшие братцы. Изабель напомнила себе, что ей необходимо узнать больше о культистах и их возможной связи с тем, что сейчас происходит с Генри.

Но она не могла не спросить:

– Ты поэтому здесь? Из-за лоа, что здесь вьются?

– Ещё, конечно, из-за того, что люблю свалки и старые вещи. Как думаешь, этот диван ещё можно спасти?

– Знаю одного мебельщика, он поможет отреставрировать обивку.

Изабель не была уверена, шутит ли Даниэль, он снова уставился на лес, его взгляд стал задумчивым и говорил он точно серьёзно:

– Я действительно здесь из-за лоа. Они привязались к этому месту, но… потерялись, когда его не стало.

– А что тут было?

Взгляд Даниэля скользнул по свалке, по остаткам бетонных блоков, что некогда были домом. Чуть в стороне валялся поломанный стул.

– Здесь стоял одинокий дом. Вроде бы давным-давно жил местный смотритель или кто-то вроде того. Он работал на плантатора. Но плантации исчезли, Новый Орлеан разросся, а дом так и стоял, переходил от поколения к поколению, от одной семьи к другой. Пока лет сорок назад здесь не поселился чернокожий колдун Джон Бенуа. Говорили, он бокор и практикует самые тёмные обряды вуду. К нему шли, если хотели наслать проклятие или убить врага, он умел создавать зомби и усыплять так, что человек не просыпался. Все эти ритуалы он творил около своего дома. Здесь.

– Охотно верю, – поёжилась Изабель.

– Что-то чувствуешь? – с интересом спросил Даниэль.

– Тревогу. Тут… неспокойно.

– Ты права. Лоа волнуются, они невольно привязаны к этому месту. Но это не вся история.

Обычно жертвы приносились рисом, бурбоном или вот курицами, которых в своё время разводила и продавала бабушка как раз для подобных целей. Но в самом тёмном и мрачном колдовстве, особенно в том, где предполагалась смерть другого человека, требовались большие жертвы. Считалось, что бокоры обходятся крупным скотом. Но были рассказы и о том, что этого может быть мало для лоа и самого мрачного колдовства.

– Джон Бенуа женился, – продолжал Даниэль. – У него родилась дочь Руби. Он заставлял домашних помогать с клиентами и ритуалами, мрачное колдовство стало их семейным делом. Но Руби не была такой жестокой, как отец, ей не нравилось тёмное вуду. Возможно, она была похожа на тебя, хотела лечить людей, а не убивать. Кое-чему ей удалось обучиться у отца, но уехать или стать жрицей вуду мамбо он не разрешал.

Голос Даниэля лился мягко, обволакивал, как неторопливые воды байу. Чувствовалось, что он умел рассказывать истории, и невольно Изабель увлеклась, ей стало интересно, что случилось потом. Как она подозревала, ничего хорошего.

– Однажды они проводили тёмный и мрачный ритуал. Зарезали трёх коз в жертву лоа, но всё равно не удавалось привлечь достаточно сильного, который был способен исполнить разрушительное проклятие и умертвить названного клиентом человека. Джон злился, его жена пыталась его урезонить, и он ударил её, велел молчать. Тогда-то Руби и не выдержала. Ей было всего пятнадцать, но она прекрасно знала, как резать глотки животным. Вот и здесь она подскочила к отцу и полоснула его по горлу.

Вздрогнув, Изабель бросила быстрый взгляд на руины. Теперь они казались ещё мрачнее.

– Перекрёстки открылись, лоа явился, – продолжал Даниэль. – Руби отдала кровь отца как жертву и попросила о помощи. Она хотела стать свободной.

– Как неконкретно, – пробормотала Изабель.

Даниэль кивнул, выдерживая паузу, и Изабель поняла:

– Лоа исполнил желание, но по-своему, да?

– Конечно. Ему дали хорошую жертву. Он убил мать Руби, остановил её сердце, убил Джона, пока тот истекал кровью. Теперь девушка была свободна от всех и вольна делать что хочет. Но то, что случилось, сломило Руби. Она притащила тела отца и матери в