Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

Но на третий раз Петр осерчал и запер раку с мощами на ключ. В момент поворота ключа звенящую тишину собора нарушил негромкий голос: «Зачем это все? Только на триста лет…» Петр резко обернулся и успел заметить фигуру в черном, которая тенью скользнула в боковой придел…

Тут Митю словно кольнуло. В этой информации он почувствовал какое-то несоответствие. Какой-то важный нюанс.

– «Только на триста лет…» – задумчиво повторил он.

Мурзин-Гундоров открыл один глаз и с неудовольствием уставился на студента.

– Я вот что думаю… – торопливо начал Митя. – Мощи перевезли в 1724 году. Тогда же прозвучало это предсказание: «Только на триста лет».

Профессор открыл второй глаз. Неудовольствие сменилось любопытством.

– Продолжайте думать, – поощрительно произнес он. – В ваших глазах я вижу проблеск мысли.

Митя хотел было обидеться на сомнительный комплимент. Но сейчас не это было главным.

– Так, может быть, якобы отведенные Петербургу триста лет надо отсчитывать не от 1703 года, даты его основания? – предположил он. – А от 1724-го, когда прозвучало это пророчество?

«Теперь понятно, почему во время празднования трехсотлетия города никакого ожидаемого апокалипсиса не случилось», – подумал Митя, вспомнив разговор со Стивой в «Мелюзине». Да потому, что апокалипсис точно должен грянуть в этом году! И он уже неотвратимо приближается.

Митя с тоской посмотрел в окно. Стекло дребезжало от напора воды, из-за которого снаружи ничего нельзя было разглядеть.

– Браво, браво! Никому еще не приходила в голову такая любопытная версия, – сказал декан, с большим интересом разглядывая Митю. И торжественно провозгласил: – С удовольствием ставлю вам «отлично»!

Глава 19

Литейный мост

Когда Митя вышел из учебного корпуса, погода была похожа на коварную страстную женщину, которая решила вдруг притвориться милой скромницей.

С неба сеял неверный мелкий дождик, а между обложивших небо тяжелых туч порой даже разливался жидкий холодный солнечный свет.

Однако уровень воды продолжал подниматься. «Университетскую» и еще несколько станций метро закрыли.

Движение наземного транспорта в прилегающих к воде районах было ограничено. Служба НН настоятельно предлагала жителям Петербурга исключить движение по этим районам, а в случае необходимости пользоваться специально для этого созданным водным транспортом с указанными на карте маршрутами.

Митя нашел подходящий для себя маршрут: от Университетской набережной до Финляндского вокзала, где удобно пересесть на метро.

И отправился к стоянке катеров, уже привычно переходя вброд струящиеся по асфальту потоки воды. Но если насквозь мокрые кроссовки прошли почти незамеченными во время экзаменационного стресса, то сейчас они сильно раздражали. Скорее бы домой – переодеться, а главное – переобуться. Хотя уже даже не верилось, что нынче в этом городе еще сохранилось что-то сухое.

На остановке одиноко стояла женщина с тревожными глазами. В одной руке она держала ладошку маленькой вертлявой девочки, в другой – огромный яркий пакет из маркетплейса. Пакет был до такой степени чем-то набит, что грозил вот-вот лопнуть.

Митя в очередной раз попытался позвонить Стиве. Надо было непременно рассказать уже не только о Разрушителе, но и про только что сделанное им открытие – иной отсчет срока Санкт-Петербургского апокалипсиса.

Ведь это важное, даже, возможно, решающее подтверждение того, что в городе началось вовсе не рядовое наводнение. А грядет гибельный потоп! И служба НН должна принять более серьезные меры по спасению столицы!

Но Стива по-прежнему не отвечал.

Ладно. Тогда надо хотя бы сообщение написать.

Тем временем подошел катер. Явно из тех, на которых обычно совершают экскурсии по рекам и каналам города на Неве.

В кораблике сидели несколько пассажиров. На креслах и на полу громоздились сумки, пакеты и даже чемодан.

Митя устроился в углу на корме, где никого не было. Снял наконец хлюпающие кроссовки и выжал мокрые насквозь носки. Ничего, конечно, не высохнет, но можно хоть какое-то время отдохнуть от этого тотального болота в башмаках.

Он еще раз позвонил Стиве. Не получив ответа, написал, наконец, сообщение.

Уф-ф… Ну вот, теперь можно и расслабиться. Подремать даже.

Главное – не проспать свою остановку. А она сразу за Литейным мостом.

Литейный мост… Чугунные перила с русалками… Объемными и словно живыми… Хотя могут ли русалки быть живыми?.. Как бы то ни было, мост считается самым мистическим даже среди сплошь мистических питерских мостов. Мост-оборотень, по которому можно уйти в другое измерение… Кровавый камень Атакан на дне Невы под ним… Черные водовороты в туманные и безлунные ночи, которые затягивают… затягивают…

А может… это русалки и затягивают?.. Русалки…

Вдруг Митя услышал, как рядом за бортом плеснула огромная рыбина. Он с любопытством перевесился через борт.

Опять всплеск. Удар несоразмерно большого рыбьего хвоста по обшивке катера. Фонтан брызг в лицо.

Может быть, это и есть русалка? Митя свесился ниже, к самой воде.

И тут же две гладкие мокрые руки крепко схватили его за плечи и рванули за борт.

Парень успел инстинктивно хватить открытым ртом глоток воздуха, и его повлекли вниз… вниз… в мутную глубину…

Это была девушка с длинными распущенными волосами и смутно знакомыми чертами лица. Она обнимала Митю за плечи, и ее тело ощущалось очень холодным. Очень.

Русалка как будто приглашала парня на танец. Белый танец. Белый, как старинный саван. Как укрывший могилы снег.

Митя затрепыхался, и это было действительно похоже на какую-то новаторскую хореографию, на стыке лихорадочных движений и вязкой среды. Парень попытался оторвать девичьи руки от себя, но они вцепились намертво.

Тут он вспомнил, как удалось выдернуть ногу из лужи, оставив там кроссовок. Надо попробовать снять толстовку…

Но эта попытка оказалась дохлым номером. Непривычные, замедленные движения получались неверными. Русалка неотвратимо тащила вниз. Воздух закончился, и Митя уже сделал пару глотков тошнотворной мутной воды.

Но все же жажда жизни придала силы для последнего решающего броска. На последнем невероятном импульсе Митя выдрал-таки себя из хватких пальчиков морской девы.

Вверх! Вверх! Вверх!

Но не успел он высунуть голову из воды и глотнуть хоть немного воздуха, как его схватили за голые ступни и опять потащили на дно Невы.

Первой мыслью была дурацкая, что кроссовки вместе с враждебными руками уже не скинешь, этот фокус не пройдет.

Второй – что у него почти не осталось сил для борьбы. Вся энергия ушла на предыдущий рывок. К тому же воздух закончился, и у него начала сильно кружиться голова.

Третьей… Третьей мыслью был вопрос: а почему он, собственно, отказывается от