Обнулённый 3 - Виктор Рэн

— Барон Красс надеется, что благоразумие в конечном счёте возобладает над порывами страстей. В противном случае ему придётся пересмотреть свою позицию по вопросу безопасности общих границ. И я говорю вовсе не о демонах.

Барон еще чуть сильнее сжал кулак. В него только что направили завуалированную угрозу, на которую он должен был реагировать. Но среагировать решил я.

— Прошу прощения, — произнёс я, и все головы за столом повернулись в мою сторону.

Наёмник в конце стола, которого пригласили для красоты, ну или наоборот, для устрашения. Я наклонился, отвязал от пояса голову Гарлакса и бухнул её прямо на стол. Между блюдом с мясом и кувшином с вином, за который едва не зацепились рога. Рядом с едой трофей смотрелся примерно так, как я и рассчитывал: отвратительно и убедительно одновременно.

— Вот что угрожает безопасности ваших баронств, — произнёс я, не спуская глаз с Вернера. — Не торговые споры и не компенсации. Центурион Анклава, который три года планировал нападение на границы Шторрена и Красса. Разведывательные группы Красса сталкивались с отрядами Анклава по ту сторону границы. Ваши люди и так уже пали жертвой…

Я намеренно заговорил в прошедшем времени и намеренно остановил себя. Вернер посмотрел на голову и от его лица отлила кровь. было заметно, как глаза Вернера расширились на мгновение. Он знал, что Ульм и его группа ушли в горы. И, судя по его реакции, он знал, что они не вернулись.

— … могут пасть жертвой новых нападений, — закончил я другой фразой. — Пока ваши бароны обсуждают торговые пути, Анклав наращивает силы. И демонам всё равно, по какую сторону границы стоит ваш форт.

Лорд Вернер смотрел на голову центуриона и не находил слов. Невысокий тип в сером плаще чуть наклонил голову, и это было первое движение, которое я от него увидел за весь обед.

Барон Шторрен сжал челюсти и покосился на меня. И в его глазах я прочёл то, что он не мог сказать при гостях. Тихую, контролируемую, но настоящую ярость. Я только что перевёл разговор с территории, где он проигрывал, на территорию, где у него было преимущество. Это помогло ему. Но я сделал это сам, без согласования. Барон привёл меня за стол как инструмент. А инструмент взял и заиграл свою мелодию.

Истафан рядом со мной сидел неподвижно. Но я почувствовал, как его плечи чуть напряглись. Паладин тоже не ожидал такого хода.

Лорд Вернер откашлялся.

— Наёмник, который кидает отрубленные головы на стол переговоров, — произнёс он с натянутой вежливостью, — это, мягко говоря, не тот уровень дипломатии, к которому привык мой барон.

— Это результат работы, которая была проделана, пока ваша делегация добиралась сюда, — ответил барон, подхватив инициативу.

Его голос звучал ровно, и он явно решил подыграть и воспользоваться моментом в свою пользу.

— Пока барон Красс решал вопросы торговых путей, мои люди зачищали границу от демонов, которые угрожают обоим баронствам. — еще увереннее продолжил он. — Эта голова — доказательство того, что угроза реальна и что у Шторрена есть ресурсы для борьбы с ней. А что там по ресурсам у вашего барона, Вернер?

Вернер не нашелся, что ответить. Беатрис Красс подняла кубок и отпила глоток вина. Она прищурилась и с явным удовольствием, непонятно то ли от ситуации то ли от вина, разглядывала и меня, и брошенную на стол голову. А затем поставила кубок на стол, и задала неожиданный вопрос в сложившейся тишине:

— Касается ли ваша «зачистка» зачарованной шахты недалеко от границы?

Глава 16

— Наши операции по обеспечению безопасности границы — внутреннее дело баронства Шторрен, — тут же нашелся барон. — Как и любые действия на нашей территории, предпринятые для защиты наших людей.

Лорд Вернер тут же уцепился за высказанный своей госпожой вопрос.

— Зачарованное железо — ресурс, который касается всех баронств Предела, — заговорил он, подавшись еще немного вперёд. — Если Шторрен монополизирует его добычу, это нарушит баланс, который поддерживался годами. Нет, даже десятилетиями. Мой барон не может оставить такое без реакции.

— О какой добыче идёт речь, если шахту три года держат демоны? — возразил Шторрен. — Мы не монополизировали ровным счетом ничего. Мы действуем на территории, которая принадлежала нам до вторжения Анклава. Если ваш барон хочет предъявить права на чужую собственность, пусть сначала покажет документы. А пока что единственный документ, который я вижу, это голова центуриона, добытая моими людьми на моей земле.

Хороший ход. Барон увёл разговор обратно к демонам и к заслугам Шторрена. Вернер только вдохнул воздух, чтобы ответить, но Беатрис чуть качнула рукой в лёгком, почти незаметном жесте, который заставил Вернера замолчать мгновенно. Она управляла своей стороной стола так же, как барон управлял своей. Не считая меня, конечно же.

— Барон Шторрен, мы оба понимаем, что спор о принадлежности шахты, которую три года контролировал Анклав, сейчас непродуктивен, — произнесла Беатрис. — Анклав — угроза для обоих баронств, не только для Шторрена. Наши северные границы тоже подвергались нападениям, и мой отец потерял людей в горах.

Она сделала паузу и чуть скосила свои голубые глаза на меня.

— Мой отец готов обсудить совместные меры по обеспечению безопасности общих границ, — продолжила она. — Возможно, именно такие люди, как ваш наёмник, могли бы оказаться полезны не только Шторрену.

Она кивнула в мою сторону и чуть подняла уголки губ в показной улыбке, добродушием в которой и не пахло. Барон понял подтекст. Я видел, как его пальцы сжались на краю стола. Красс только что попытался переманить его лучшего наёмника прямо за его собственным обедом.

— Мои люди работают на меня, — ответил едва различимой улыбкой он. — Пока в этом есть необходимость.

— Ну разумеется, — заверила Беатрис. — Я лишь предлагаю подумать о сотрудничестве. В конце концов, демонам действительно всё равно, по какую сторону границы стоит форт.

Она повторила мою фразу, произнесенную минутами ранее, слово в слово. И посмотрела на меня, чуть склонив голову, проверяя, заметил ли я. Я заметил. И ей это нравилось.

Обед закончился без соглашения. Стороны не договорились ни по одному из трёх пунктов Красса, но и не разругались в открытую. Сыграли в ничью, в которой каждый считал себя победителем.

Барон поднялся из-за стола первым.

— Мы продолжим разговор завтра, — произнёс он. — Мой