Падение Левиафана. Часть 2 - Денис Старый

А ещё лен… Это, пожалуй, раздражало его больше всего. Русские укладывали свои винтовки не просто в грубые деревянные ящики, хоть и разделенные на секции с соломой. Каждое оружие, каждое необходимое приспособление к нему, они бережно обматывали в пропитанную маслом льняную ткань.

Здесь, на Балканах, лен еще не так сильно ценился, как, например, в Малой Азии или тем более в богатом Египте, где он был частью повседневной роскоши. Но в целом, ткань эта была дорогая, может, чуть меньше, чем стоил шелк, но и не намного.

Каждая винтовка, тщательно упакованная таким образом, кричала о своей ценности, о том, что ее создатель вложил в нее не только мастерство, но и бережное отношение, которое теперь безжалостно обдиралось с каждой единицей. На самом же деле, турецкий полковник изо всех сил пытался найти хоть еще что-то, любую зацепку, чтобы не чувствовать себя дураком, оболваненным торговцем, который тратит огромные, баснословные деньги и покупает то, что, по его внутренним расчетам, должно стоить в десять раз дешевле.

Да, он прекрасно понимал, что таких винтовок просто нет в Османской империи. Что мало того, что он покупает эти винтовки для того, чтобы оснастить ими ту группировку войск, которая сейчас стоит наготове и ждет подхода австрийских армий, но ведь можно же бить еще и русских их же собственным оружием!

Использование трофейного или купленного оружия против его создателей было старой, проверенной тактикой, но в данном случае она сопровождалась болезненным ощущением, что тебя обдирают, как липку. Разве в таком случае не нужно было экономить? Разве не долг офицера выторговать каждую монету? Но сейчас, перед этим сербом, с его непроницаемым лицом, Осман-бей чувствовал себя загнанным в угол, и это лишь усиливало его неприязнь.

Вот только полковник Осман-бей, проживший большую часть своей жизни в крайней скудости, лишь недавно получивший доступ к деньгам, например, к полковой казне, которая по сути являлась карманом самого полковника, оставался аскетом и ценил каждый медяк. Для него даже эта необходимая трата была болезненной.

— Послушай, серб, — всё же не выдержал и обратился к Луке турецкий полковник, его голос прозвучал резче, чем ему хотелось. — Ну ты же сам понимаешь, что это настолько большие деньги, что даже золотое ружьё не стоило бы столько.

Лука Бранкович лишь усмехнулся, его глаза сверкнули, как ледяные осколки.

— Да, но оно бы не стоило столько, потому что золотое ружьё не может стрелять так далеко и так метко, так часто, как это делают эти ружья, — произнес он, указывая на грубо сколоченные ящики. — А ещё ты не забывай о том, что, может быть, я продаю тебе это в последний раз. И уже скоро, когда придут русские эмиссары, они спросят с меня: «А где же в моём отряде те сотни, которые должны быть вооружены этими винтовками?» А мне ответить им будет нечего… Мне останется только перейти самому и перевести всех тех людей, которые мне лично преданы, на сторону Великого Падишаха и уже воевать на вашей стороне против тех, кто считал меня своим. Ты платишь за очень многое, а не только за эти железяки.

Подобный ответ турецкому полковнику весьма понравился. Он осекся, переваривая слова Бранковича. Действительно, он же получалось не только за винтовки теперь платит, он платит ещё и за то, что в этих местах не будет партизанских налётов на турецкие части.

А ведь они здесь имели свой самый ближний тыл, расположенный всего в полутора днях пути до границы между Священной Римской империей и Османской империей, которая, как многие считали по недоразумению, всего лишь чуть больше семи лет тому назад отошла австрийцам, но до этого долгое время была в составе Османской империи. Да, это был ценный бонус, несомненно.

Да и получается, что Бранкович обещал порядка восьмисот человек, которые подготовлены и умеют обращаться с оружием, с русскими нарезами и пулями. И все это в помощь туркам, ну если те, как бы заплатят столько, сколько стоит пятьсот винтовок. Невообразимо много.

Полковник уже предвкушал тот момент, когда они вольются в его полк, и он будет командовать уже не менее чем двумя тысячами лучших воинов, способных использовать лучшее оружие. Это была сила, с которой можно было не только остановить австрийцев, но и, возможно, даже отбросить их обратно.

Турок сербского происхождения (так, возможно, в своей голове, с легкой долей презрения называл Бранковича Осман-бей, хотя сам был славянином по происхождению) кивнул своим солдатам, и те стали загружать в телеги увесистые мешки с золотом. Тяжело оседали они на влажную землю, звеня при каждом движении, словно отсчитывая каждую унцию проданной независимости.

Каждая русская винтовка стоила здесь, в этом лесу, на тайных встречах, о которых знал лишь узкий круг лиц, от силы двадцать пять человек, действительно очень дорого. Если перевести на рубли, то современная русская винтовка обходилась по себестоимости от шести до семи рублей. Но ведь это потому, что для нарезов использовались станки и человек к этому процессу почти не прикасался. Ни у кого в Европе штуцеры не стоили так дешево.

В войска она продавалась по фиксированной цене в десять рублей, что, между прочим, заставило голландцев резко снизить цены на свои фузеи. Оказалось, что англичане и голландцы в три-четыре раза дороже продавали русской армии своё оружие, и что современные русские производства не просто умели конкурировать с английскими и голландскими мануфактурами, но и производить лучшее…

И теперь это лучшее оружие, о котором мечтали многие, доставалось туркам ценой, которая могла бы опустошить не одну государственную казну.

Между прочим, это одно из мнений, которое разносилось не только по Европе, но и по Османской империи: русское оружие является на данный момент лучшим в Европе и в мире. Нужно же каким-то образом всё же обозначить и оправдать то, почему русские побеждают турок, и почему они столь лихо, быстро и, не успели даже европейские страны глазами моргнуть, покорили шведское королевство. Ну, конечно же, не потому, что новые тактики русские применяют, а лишь потому, что они смогли использовать новое оружие. Тем более что это самое новое оружие теперь европейцам уже досконально известно, и уже на многих мануфактурах и фабриках начинают производить винтовки… но главное, что пули «ля рус».

Вот и выходило, что одна такая винтовка обходилась туркам в 96 рублей. Сумма просто настолько неподъемная, огромная, что турецкое командование сознательно уменьшало стоимость, по которой сербские «предатели» продавали туркам это оружие. То есть не так, как это делалось обычно, когда напротив увеличивалась стоимость закупок вооружения, чтобы иметь возможность на этом поживиться, нет. Всем вокруг