Падение Левиафана. Часть 2 - Денис Старый

— Ваше Императорское Величество, прошу простить! Там, за морями, совсем иная жизнь, и подчинение иноземцам… Вот и отвык я от правильности, — повинился Лаптев, его голос стал чуть тише, а выправка — ещё более безупречной, демонстрируя готовность принять любой приказ.

— Ну, что ж, давай рассказывай, — голос мой смягчился, но решительности не утратил. — Обо всех своих приключениях, без утайки. Как испанцы отнеслись к тому, что к ним в их владения зашёл русский корабль для торговли с русской колонией в Калифорнии? Какова была их реакция на наши притязания на эти земли, на наше присутствие?

Конечно, мне было бы интересно послушать и о том, каких невиданных зверей этот человек увидел на Галапагосских островах, и о нравах местных индейцев. Особенно меня занимали слухи о некоторых племенах, которые готовы приводить своих женщин, чтобы продавать их русским поселенцам за еду. Такое, конечно, порицается всеми и вся, это недопустимо в глазах цивилизованного общества, хотя я прекрасно понимал, что некоторые военные и поселенцы в русских колониях, увы, тайно пользуются такими возможностями, нарушая дисциплину и наши законы.

Всё это, безусловно, интригует, как и то, насколько впечатлен оказался Харитон, увидев, как обустроены североамериканские английские колонии. Мне было важно узнать, правда ли, что там очень много народу, что было непривычно и отличалось от практически любых других краёв Америки, куда добирались европейцы.

Однако сейчас мне было крайне важно узнать именно политическую составляющую его путешествия. Именно с приездом Харитона Лаптева, с получением официальных документов, подробных карт и рапортов о том, что было сделано Русской Американской экспедицией — какие форты основаны, какие земли уже разрабатываются под сельскохозяйственные угодья, чем можно поживиться в этих богатых ресурсами землях, как и из чего можно строить русские корабли в тех краях — всё это требовало немедленного изучения.

Я это обязательно сделаю в самое ближайшее время. Но уже сейчас мне необходимо было составить грамотный и неоспоримый запрос испанцам, англичанам и французам о том, чтобы они официально признали Русскую Америку. Причём, обозначив её границы четко: от Аляски на севере до самых южных окраин Калифорнии на юге, с границей по суше с Новой Испанией. Для этого мне нужна была максимально полная и точная информация.

— Весьма удивились они, когда мы появились, — начал Лаптев, заметно посвежевший от моего одобрительного тона. — Ну, и обрадовались, Ваше Императорское Величество. У них зерно, оказывается, гнило, а пороха вовсе не было. Почему — уже удивились мы, — тут он позволил себе небольшую паузу, словно вспоминая, — что каперы, пираты бывало дело, захаживали и с той стороны, с западного побережья Америк.

Я кивнул, обдумывая услышанное. Это было ценно.

— Протест или какие-либо угрозы они высказывали? — спросил я, слегка наклонившись вперед. — Грозились ли тем, что пошлют кого-нибудь в Испанию, или что вообще сожгут русские поселения в Калифорнии?

— Прошу простить… вяло. Только и сказали, что в наших теперь местах, в Новой Москве иезуиты ихние могут быть и все…

— Иезуиты… это не сами испанские власти. Так что обойдутся, — вслух размышлял я. — Кто где сидит, тот земли и имеет.

Я задумался. Мысли были тогда еще и Техас… Соединить восточное и западное побережья. И тем самым сильно улучшить логистику.

Я прекрасно понимал, что официальная линия Испании будет настаивать на том, что эти земли принадлежат испанцам. Они и вовсе заявят, что, пускай прямо сейчас они и не способны контролировать всё Западное побережье Северной Америки, но в будущем вполне рассчитывают на то, что это будут делать.

Безусловно, понимая немного международную повестку, я был уверен, что англичане, да и голландцы и французы вместе с ними, только лишь криво улыбнутся, понимая, что после проигрыша испанцев в войне за испанское наследство эта ранее величайшая империя теперь проходит период жесточайшего упадка. Не для всех это ещё было очевидно, но если знать историю, то, конечно, не возникало никаких вопросов в том, что на смену испанскому величию уже пришли голодные молодые волки — голландцы, и их уже начинают подбирать в свою очередь англичане.

Я уже дал распоряжение Бестужеву готовить международную конференцию в Петербурге. Это, конечно, не как в будущем, собраться можно и за неделю, если не быстрее. Самолетов нет. Но на следующее лето собрать всех интересантов можно и нужно. Карту начертим, определим, где чье, зафиксируем договорами. Там и про Индию поговорим. Западная ее часть — это сфера русских интересом.

— Ваше высочество, — резко обратился я к Петруше, пока вспомнил. — Прошу вас, мой наследник, чтобы проследили за обстоятельствами в Персии. Давно оттуда сведений не слышал, а должны были прийти.

Петр Алексеевич встал со своего стула, поклонился и вышел. Пусть занимается, подымает все службы, отправляет людей в Исфахан… Как хочет, но я должен через полтора месяца знать обстановку. И он знает это. Потом доложат, что и как сделал наследник, как вел себя, к кому обращался, что требовал, не прикрывался ли моим именем чрезмерно.

А потом снова посмотрел на Лаптева.

— Ты готов к тому, что в составе русской эскадры отправишься в Испанию, причем по Черному морю и Средиземному? — мой взгляд был цепким. — Пока о том говорить никому ничего не стоит, и, что важнее, бессмысленно — так требуют правила. Представлю к тебе сразу, как к одному из командиров той самой эскадры, человека из Тайной канцелярии. — Я задумался, взвешивая все «за» и «против».

Молод он очень, конечно, выглядел по-молодому, но, с другой стороны, а где в Российской империи можно было бы ещё набрать немалое количество командиров для строящихся линейных кораблей или фрегатов? У нас и так огромное число иностранцев, я порой даже в своих мыслях стесняюсь назвать русский флот русским.

Но при этом я считаю, что люди, которые прошли такие дальние экспедиции, характер чей не надломился, а напротив, ещё и крепче стал, что если их навыков немного не хватает для того, чтобы сравниться, например, с теми же самыми английскими капитанами, то это дело сугубо поправимое.

Ну, а мы вынуждены использовать, в том числе, и молодых офицеров. И те, кто будет жить лет так через пятьдесят после нас, будут вспоминать, когда только недавно выпущенный гардемарин из навигационной школы или с только что учрежденной морской шляхетской академии вдруг может сразу занимать помощника капитана, набираться ещё 3–4 года опыта на этих местах и уже претендовать на то, что построенный новый корабль будет полностью в его подчинении.

— Рассказывай про настроения в Европе. О чём слышал…