Падение Левиафана. Часть 2 - Денис Старый

говорилось, что стоят эти винтовки 60 рублей за штуку и комплект к ним из двух сотен пуль. И то те же французские советники крутили у виска пальцем, явно сообщая друг другу, что их турецкие друзья сошли с ума, выкидывая такие огромные средства.

Два увесистых золотых мешка скоро были перекинуты на прочную, между прочим, тоже русского образца, телегу, на которой, как правило, передвигался командир одной из сербских партизанских бригад Лука Бранкович. Турки платили золотом.

Причём это не обязательно были монеты, но и украшения. Однако ещё на стадии первых переговоров, когда Лука вышел на турецкое командование и предложил действительно русское оружие, оговаривалось, что турецкое командование не станет обирать тех сербов, которые находятся в этом регионе, для того чтобы заплатить за русское, или уже скорее даже сербское, оружие. Турки, конечно, повозмущались подобному факту, что сербы пытаются даже во внутреннюю политику влиять, но ведь делать было нечего…

— Когда ты привезёшь русские гранатомёты? — уже готовясь, скорее даже морально, вновь расплываться в елейных улыбках и прощаться, — спросил турецкий полковник у своего сербского визави.

Не только ведь одними винтовками снабжала русская армия сербов. Весьма неплохо в условиях партизанской войны показали себя ручные мортиры, которые посылали гранату на расстояние до ста тридцати шагов и, как оказалось, против конницы да и против австрийского построения этот вид вооружения очень хорошо способствовал прорыву пехотных линий ещё до того момента, как начиналась поочередная стрельба двух противоборствующих сторон.

— Тебе сообщат мои люди, — ответил Лука, его взгляд стал более расчётливым. — На некоторое время лучше было бы вообще нам не высовываться и не показываться. Мне нужно как-то обосновать то, что я «потерял» уже сотни русских винтовок и пуль. Иначе они просто ничего больше не дадут. — Вполне логично объяснял ситуацию Лука.

Они распрощались, и уже очень скоро — на самом деле лагерь был здесь недалеко, в трёх верстах — капитан так называемой сербской освободительной армии Лука Бранкович предстал пред светлые очи двух важных людей, наверное, важнейших во всём этом партизанском сербском движении.

* * *

— Скажи мне, Стрелец, а почему ты не хочешь назвать своё имя, фамилию? Ведь мои же ты знаешь…

В полуземлянке, достаточно роскошной, чтобы считаться в полевых условиях элитным жильём, находились два человека. Стрелец, он же Комиссар Стрельцов, но даже сам забывающий собственное имя, ибо так нужно, а для чего он и сам до конца не то чтобы знал.

Это был человек, который являлся личным посланником русского императора в штабе Милоша Кобылича. Так что ещё до конца и непонятно, чьи приказы, если вдруг эти два человека вступят в противоречие, должны исполняться в первую очередь. Ну так уж получается, что они особо и не спорят.

Уже, а раньше… По поводу той операции, которая сейчас уже завершается, споры были такие жаркие, что два мужчины чуть было не схватились за сабли, для того чтобы начать резать друг друга на лоскуты.

Но потом, когда страсти чуть поутихли, а им на смену, как правило, приходит ледяной рассудок, Милошу удалось понять, в чём же смысл всей этой операции и что она на самом деле направлена не против сербов и не только происходит то, что сербский народ подставляется под удар, но ещё это и вклад Сербии в общую победу…

— Мы не будем возвращаться к тому, каково моё имя. Я думаю, что потому имя запрещено нам своё называть, что в будущем, мало ли, а я стану каким-то важным вельможей, и мы с тобой встретимся. Но ты и тогда промолчишь и поймёшь, почему же я своё имя не называл. А потому что, возможно, я буду послом или при посольстве в Австрии, и как тогда австрийцам поступать, что думать? Ведь я же сейчас, по сути, вместе с тобой воюю и против Австрии, и против Османов, против всего. Но лишь только за сербский народ, — отвечал русский агент. Но ведь явно лукавил, и имеющий на руках уже бумаги с признанием русского царя наместником Милош Кобылич прекрасно об этом понимал.

— За сербский и за русский…

— Сербы — это русские, живущие на Балканском полуострове, — сказал Стрелец, при этом задумался и глаза его стали грустными.

Сколько же еще ему блуждать по чужбине? Тоска по Родине. Но вдруг он встрепенулся.

— Мой друг, ну не будем о чём-то грустить. Моё присутствие здесь заканчивается. Мне нужно двигаться срочно теперь в другое место и там тоже делать важное для нашей общей Победы и освобождения Сербии из-под векового гнёта Османов.

— И ты не хочешь посмотреть, к чему именно приведёт эта операция и то, что турки вдруг завладели таким большим количеством современного русского вооружения? А как же последняя фаза операции, когда мы должны как можно больше этого вооружения у турок забрать обратно себе? — просил Милош.

— Ну, мой сербский друг, помню я ещё до войны, на одном из приёмов в Петербурге государь, поцеловал тебя. А знаешь ли ты, его благословение и его поцелуй — это не просто на удачу, это, допустим, делается Господом, и его благословение тоже божественное, — Стрелец посмотрел на Милоша сперва с серьёзным выражением лица, потом улыбнулся, переводя некоторые слова и выражения, которые можно было бы принять за кощунство, в шутку. — Справишься здесь. И потому, что говорит разведка, и твоя, и моя, австрийцы не ожидают каких-либо сюрпризов от турок и думают, что раз мы, русские, разбили турецкую большую армию под Перекопом, они и подавно смогут. И что уже начинают давить…

— Понятно, что у австрийцев лёгкой прогулки не получится. Слишком небольшие силы они используют в этой войне, и думаю, что этого будет предостаточно, но турки ещё сильны… — задумчиво говорил Милош. — Еще и турки ведь заманивают австрийцев.

— Всё так, я вновь слышу в твоих словах, к сожалению, что нам приходится обманывать австрийцев. Ты должен понимать, что если хочешь Сербию под протекторатом России, Россия далеко, и управлять ею будешь ты, возможно, только через какого-то наместника, советника от России… Так вот, мой друг, если ты хочешь всего этого, то ты должен понимать, что столица Сербии, город Белград, как и другие некоторые территории севернее его, сейчас находятся в полном подчинении у Габсбургов. Если они османам не проиграют, Россия ведь не будет воевать за эти земли, и вы, сербы, тоже не будете этого делать, потому что Австрия для России всё равно является союзницей, и мы будем вынуждены прекратить любое снабжение ваших партизанских отрядов.

— Всё это мы с