Крымский перелом - Эдуард Тен

В Пластуновке я пробыл два дня. Обстоятельно поговорил с Андреем о предстоящей войне. Сомнений он не испытывал и уже начал деятельно готовиться к ней. Я не знал, как будут развиваться события, но на всякий случай предупредил его, что участие бригады в боевых действиях в Крыму, скорее всего, неизбежно. Я не стал открывать ему всех подробностей, потому что не был уверен, что события будут развиваться так же, как в прежней истории. Из-за моего вмешательства многое пошло иным путём.

Как бы мне хотелось избежать полномасштабной войны! Но, увы, не получалось. Войны было не миновать.

Встретился с Егором Лукичём и Анисимом. О всех наших делах я был подробно извещён квартальными, подробными отчётами. Вечер провели за дружеским ужином. Савва, Эркен навестили своих родственников. Для встречи со мной приезжал хаджи Али с Азаматом.

По пути в Тифлис навестил Хайбулу и Мелис, передал подарки от детей. Встретился с полковником Михаилом Лермонтовым и сотниками дикого полка. Не стал ограничивать его и позволил увеличить сотни. Этот полк точно будет участвовать в боевых действиях в Крыму.

Через семь дней я добрался до Тифлиса. Погода совершенно испортилась — начало ноября не сулило приятного путешествия. Тифлис, в отличие от Пятигорска, выглядел заметно хуже: ухожена была только центральная часть города. Я остановился в гостинице «Астория».

Естественно, первым делом я посетил командира Кавказского корпуса князя Воронцова, который одновременно исполнял обязанности главы гражданской администрации.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, —

Воронцов встретил меня, выйдя из-за стола.

— Здравствуйте, Фёдор Лукьянович, — улыбнулся я, стараясь придать голосу доброжелательность.

— Прошу вас, присаживайтесь, — указал он на кресла. — Признаюсь, ваш визит на Кавказ наделал много шума. Мои чиновники не на шутку возбудились и пришли в трепет.

— К нам приехал ревизор, — рассмеялся я. — Честному чиновнику не стоит опасаться меня.

— Можно подумать, вы знаете честных чиновников, — скептически усмехнулся Воронцов.

— Вы не поверите, Фёдор Лукьянович, знаю. И не одного. Конечно, их не так много, как хотелось бы, но они существуют. Впрочем, сейчас это не столь важно. Главное — хорошо подготовиться к предстоящей войне.

— Значит, войны не избежать? — нахмурился Воронцов.

— К сожалению, нет, Фёдор Лукьянович, — ответил я. — И посему давайте рассмотрим, какими силами располагает Кавказский корпус и что необходимо сделать, чтобы укрепить и усилить его.

Воронцов пригласил начальника штаба, с которым явился полковник Шувалов. Увидев меня, он сдержанно поздоровался. Мы проговорили два часа. Шувалов подробно доложил об общей обстановке, о состоянии наших сил и о силах на турецкой стороне. Информация была подробной и проверенной — видно, что Шувалов сумел наладить разведку в приграничных районах.

Мы обсудили и решили, какие мероприятия необходимо провести как можно быстрее, а что можно отложить, но желательно выполнить в обязательном порядке.

— Ждать немедленной помощи из центра не стоит, — сказал я, глядя на начальника штаба. — Начало войны всецело ляжет на вас. Вам необходимо предусмотреть самые опасные направления и учитывать, что силы османов будут в разы превосходить ваши. Я постараюсь убедить Генеральный штаб уже сейчас начать подтягивать к вам силы усиления, но в первую очередь надейтесь на себя.

— Как говорится, — усмехнулся я, — на Бога надейся, а сам не плошай.

После того как мы вышли из кабинета Шувалов смог выразить свою радость встречи со мной.

— Весьма рад встречи с вами, ваше сиятельство. — Сдержанно сказал Шувалов.

— Ты чего это Александр Константинович так важно официален? — посмотрел я на него.

— Соблюдаю субординацию, ваше сиятельство. — серьёзно ответил Шувалов.

— Даже так, ладно, вечером жду у себя в гостинице, там поговорим обстоятельно.

Навестил полковника Булавина в городском жандармском управлении.

— Ну, здравствуй, Максим Сергеевич, — усмехнулся я, зайдя в кабинет.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — вытянулся Булавин.

— Гляжу, не рад видеть воочию своё начальство?

— Никак нет, ваше высокопревосходительство! — ответил Булавин, честно глядя на меня, пожирая взглядом и едва сдерживая служебное рвение. — Рад видеть вас в здравии.

— В таком случае буду возвращать тебе долги за те неудобства и причинение мне морального ущерба в ранние годы, когда ты имел власть надо мной. Поверь, полковник, месть моя будет страшной.

— Когда это я ущемлял вас, ваше сиятельство? — растерялся Булавин.

— Расслабься, Максим Сергеевич, шучу я, — рассмеялся я, видя его растерянность.

— Ну и шутки у вас, ваше сиятельство, — выдохнул Булавин. — Плакать хочется, а не смеяться.

— Максим Сергеевич, какая бы дурацкая ни была шутка начальства, необходимо своевременно улыбаться или хотя бы издавать звуки, похожие на смех, — сказал я, улыбаясь. — В противном случае рискуете вызвать недовольство начальства, которое заподозрит вас в неуважении к своей персоне. Я ясно выразился?

— Так точно, ваше сиятельство, — ответил Булавин, и в глазах его мелькнула понимающая усмешка. — Я всё понял. Буду смеяться вовремя.

— Вот и славно, — сказал я. — А теперь давай к делу.

С делами управились быстро и отправились ужинать в ресторан гостиницы. Поговорили о служебных перестановках в Кавказском корпусе и Пятигорске. Булавин коротко доложил, на том и распрощались.

Вечером ко мне пришёл Шувалов.

— Добрый вечер, Пётр Алексеевич.

— Присаживайтесь, Александр Константинович.

Я отложил бумаги и посмотрел на него.

— О ваших делах я подробно извещён. Дезинформация по укреплениям и силам Кавказского корпуса на границе и оборонительной линии составлена грамотно. Ваши сводки о положении в приграничных районах со стороны Турции весьма информативны. Надеюсь, сведения точные?

— Не сомневайтесь, Пётр Алексеевич, — ответил Шувалов. — Проверены по разным каналам. К сожалению, более глубокое изучение сопредельной территории пока затруднительно. Агентура не имеет возможности для более глубокого внедрения.

— Понятно, — кивнул я. — В целом сохраняется уверенность, что Кавказский корпус сможет достойно встретить вторжение неприятеля?

— Вне всяких сомнений, Пётр Алексеевич, — твёрдо сказал Шувалов. — Приграничные укрепления усилены. Единственное, что остаётся слабым местом, — это плохая осведомлённость о силах и настроениях горцев побережья.

— Очень правильный взгляд, — заметил я. — Скорее всего, они попадут под влияние османов. В случае военных действий наши укрепления и посты слишком слабы и не смогут противостоять османам. Скорее всего, придётся эвакуировать их в Севастополь или в другие места.