Крымский перелом - Эдуард Тен

в просторной комнате, где пахло пряностями и сушёными травами. Ашот распорядился подать ужин, но я сразу перешёл к делу. Понимая, что друг не изменил привычки, он усмехнулся.

— Ты всё тот же, Пётр Алексеевич. Даже в гости приходишь с вопросами.

— Время не ждёт, Ашот, — ответил я, принимая чашку горячего чая. — Я приехал не только повидаться, но и поговорить о деле.

Ашот кивнул, откинулся на подушки.

— Я знаю. Арам сообщил, что ты ищешь сведения о турках. — Он помолчал, затем продолжил: — Положение в Османской империи тревожное. Султан слаб, его окружают английские и французские советники. Реформы, которые он пытается проводить, вызывают недовольство и среди военных, и среди духовенства. Но главное — турки готовятся к войне.

— Насколько готовы? — спросил я, пристально глядя на него.

— Армия собирается, подвозят боеприпасы, укрепляют крепости на границе с Россией. Англичане обещают деньги и корабли. Французы — поддержку на море. — Ашот покачал головой. — Я думаю, война начнётся весной. Если не раньше.

— А что говорят в Константинополе?

— Разное, — ответил Ашот. — Многие не хотят воевать, но султан под давлением. Англичане обещают ему вернуть земли, которые Россия отняла в прошлые войны. Он верит им. Или делает вид, что верит.

Я задумался. Ашот был прав — турки готовились. И если они вступят в войну вместе с англичанами и французами, нам придётся тяжело.

— Мне нужны точные сведения о дислокации турецких войск на границе, — сказал я. — И о том, какие укрепления они возводят.

— У меня есть люди в Эрзуруме и Карсе, — ответил Ашот. — Я передам им твою просьбу. Сведения передать как обычно?

— Спасибо, Ашот, — сказал я. — Ты не представляешь, как это важно.

— Я знаю, — ответил он. — Поэтому и помогаю.

Мы ещё некоторое время говорили о делах, но я чувствовал, что старый друг тоже рад просто побыть рядом. Вечер выдался тёплым, несмотря на осенний холод за окнами.

Глава 21

Следующий день был насыщен встречами. Первым посетил атамана Кавказского казачьего войска генерал-лейтенанта Колосова Николая Леонидовича. Погрузневший и постаревший атаман встретил меня настороженно.

— Здравия желаю, ваше сиятельство. — Вышел он мне навстречу.

— Здравствуйте, Николай Леонидович, бросьте вы этот официоз. Свои люди.

Атаман заметно выдохнул.

— Ну не скажи, Пётр Алексеевич. Навидался всякого за свою службу. Иного так занесёт в верха, что потом диву даёшься, откуда столько дерьма в человеке.

— Не спорю, бывает и так. — Усмехнулся я.

— С инспекцией или родные места проведать?

— Да, решил приятное с полезным совместить. Как у вас дела в войске?

— Да казакуем помаленьку, слава Богу. Подал прошение об отставке. Здоровье подводить стало. В прошлом году Мазуров ушёл в отставку, вот и я решил уйти на покой. Сказали, что подыскали замену, ожидаю прибытия нового атамана. Да, Пётр Алексеевич, ожидал, что далеко пойдёшь, но чтобы настолько…

Атаман смотрел на меня с уважением. — Наверно нелегко тебе в тех сферах обитать, наслышан о деяниях твоих. Всю чиновничью братию под зад пнул. Недаром они так засуетились. — Одобрительно смотрел на меня Колосов. — Признаюсь тебе откровенно, я бы никогда не решился ворошить это осиное гнездо, а ты ничего, живой и даже улыбаешься.

— А чего мне стесняться и терять, Николай Леонидович, кроме служебных оков. Погонят с должности, быстренько уйду, не дожидаясь пинка для ускорения.

Атаман немного завис, а потом хрипло расхохотался.

— Ты всё такой же, Пётр Алексеевич, всё нипочём. Нет уж. Давно пора расшевелить это болото. Раз уж взялся за гуж, не говори, что не дюж.

— Николай Леонидович, просьба к вам. Помогите стрелковой дивизии с лошадьми. Острая нехватка у них. Через интендантство получать долго и муторно.

— Сколько потребно?

— Двести пятьдесят голов.

— Дивизия та — твоя затея, Пётр Алексеевич? — спросил атаман, прищурившись.

— Можно и так сказать, — ответил я. — Я ещё у своих спрошу, но вы же знаете, каково это у казака лошадь просить.

— Да уж, — усмехнулся атаман. — Помогу, сколько смогу, но желательно оплатить, а не по набору через интендантскую казну.

— Не вопрос, — быстро заверил я. — Сделаем прямую куплю-продажу.

Мы ещё поговорили на разные темы, и я, сославшись на дела, покинул атамана.

После обеда я навестил жандармское городское управление. Место Булавина занимал незнакомый мне капитан. Он встретил меня у входа.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — отрапортовал он. — Начальник городского управления капитан Витков.

— Здравствуйте, капитан, — сказал я, проходя в кабинет.

Выслушал доклад капитана о состоянии дел в управлении.

— Испытываете в чём-либо трудности? — спросил я.

— Как без них, ваше сиятельство, — ответил Витков. — Стараемся исправить положение, но не всегда получается.

Выслушав его о проблемах, я пообещал подумать о них после посещения в Тифлисе и разговора с полковником Булавиным.

Вечером ко мне с визитом прибыл Лобов — мой ставленник и контролёр за действиями полукриминальных городских структур. Одетый в добротную одежду, он стал купцом второй гильдии города. Конечно, многие знали о его другой деятельности и связях с Потапом и Татариным, но, принимали условия и работали в более-менее правовом поле, все были довольны сложившимся положением.

— Здравия, ваше сиятельство, — склонился Лобов в глубоком и почтительном поклоне.

— И тебе не хворать, Иван, — ответил я доброжелательно, глядя на него.

Я был подробно извещён о деятельности Лобова, Потапа и хозяина обувной фабрики Горяева. Их контролировал и сообщал мне обо всех делах Егор Лукич. Поступления моей доли от всех предприятий стали заметно больше. Особенно развернулся Горяев. После того как я прислал ему четыре швейные машины для шитья кожи и толстой ткани, он на окраине города выкупил землю и построил дополнительное здание, открыв цех по пошиву сапог. Заказы от пластунской бригады и армейцев стабильно гарантировали приличный доход. Транспортная компания Потапа процветала и практически задавила мелких частников, заработав авторитет и став надёжным перевозчиком; компания увеличила перевозки в пять раз.

Я выслушал отчёт Лобова, остался доволен и, отпустив его, лёг спать с чувством, что дела идут своим чередом.

Прибытие в Пластуновку было сродни возвращению в отчий дом. Станица изменилась и заметно увеличилась. Андрей, извещённый о моём приезде ещё в Пятигорске, прислал ко мне десяток разведчиков Кости Рыбина.