Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

– Я услышал немало сказаний за те часы, что вы ступили в мои владения, – прошипел драуг. – И поведал немало своих.

– А я слышал лишь то, что ты обычный вор, но, конечно же, если тебе есть что рассказать, я весь внимание.

Ярл разинул пасть и издал полный ярости вопль, и мне показалось, будто в самые уши вонзились ножи.

Бьорн даже не вздрогнул, терпеливо дожидаясь, пока эхо не смолкнет:

– Вот поэтому никто и не помнит твоего имени, ярл. Ты не добыл славы в битвах.

– Я добуду великую славу и честь за твою смерть, Огнерукий, – прошипел драуг. – Песнь, что скальды будут передавать из уст в уста веками.

– Это вряд ли, ее же никто не услышит.

И откуда в Бьорне столько дерзости? У меня вот во рту пересохло и в груди сдавило.

– Она будет спета, – обнажил зубы в усмешке драуг.

Бьорн пожал плечами:

– Тогда нужно сделать ее достойной. Я вызываю тебя на поединок. Если я тебя одолею, вы нас пропустите. А если проиграю, что ж… приведу вечность, слушая песни о твоей доблести.

У меня перехватило дыхание. Возможно, план Бьорна не такой уж идиотский, как я думала.

Драуг наклонил череп, будто размышляя над предложением, хотя не нашлось бы ни единого воина, ни живого, ни мертвого, кто бы не знал, что он должен ответить. Отказаться – подтвердить обвинение Бьорна в трусости. Отказаться – утратить уважение всех, кто за ним следовал, и если в смерти его заботило то же, что и при жизни, потеря его имела для него вес.

– Так и быть. – Ответ ярла пронесся порывом ветра, взметая пряди моих волос. И я могла поклясться, что драуг ухмыльнулся. – Но только на условиях смертных. А значит, Бьорн Огнерукий, ты должен биться смертным оружием.

Сердце ухнуло в пятки. Неужели это правда?

Я получила ответ, когда Бьорн обмер.

– Тебя нельзя убить сталью.

Смеху ярла вторили его соратники.

– Верно, Бьорн Огнерукий. Так что теперь выбор за тобой: умереть с честью или без оной. В любом случае ты пополнишь мои ряды.

– Это нечестно! – заорала я, не в силах сдержаться. – Про́клятые мертвецы не заслуживают условий смертных!

Ярл снова рассмеялся.

– Может, и так, дитя Хлин, однако Бьорн Огнерукий сам бросил мне вызов. – Он с лязгом сомкнул зубы, и с них посыпались черные хлопья. – А теперь посмотрим, чего для него стоит его имя.

Я открыла было рот возмутиться, но Бьорн меня перебил.

– Согласен. – Резко развернувшись, он устремился ко мне. – Мне нужен твой щит, Фрея. Их все наполовину гнилые.

– Нет, – возразила я. – Мы будем биться. Может, прорвемся.

Бьорн покачал головой:

– Я не умру трусом.

– Да кому какое дело?! – вырвались из горла слова. – Они проклятые мертвецы… какая разница, что они там думают?!

– Никакой, – отрывисто произнес Бьорн. – Делай, что должна, чтобы выжить, Огнерожденная. Ты моим словом не связана.

Он оставил пылающий топор у моих ног, затем потянулся за щитом. Едва тот выскользнул из моих рук, чары погасли.

– Верь силе Хлин, Фрея.

Я скрипнула зубами. Да какой толк от этих чар, если в руке нет щита?

– Во время боя оставьте женщину в покое, – приказал ярл, и драуги отступили. – После его смерти делайте с ней, что хотите, но Огнерукий – мой.

Я вжалась в стену, от ужаса и беспомощности у меня переворачивалось все нутро. К Бьорну приблизилась тварь. Кажется, она когда-то была женщиной, судя по свисающему со скелета лохмотьями платью. Она протянула Бьорну топор, затем схватила его и ярла за запястья и вскинула их руки вверх. Драуги радостно завизжали, и я, выронив меч, зажала уши, настолько невыносимыми были эти звуки. Но я увидела, как шевельнулась лишенная плоти челюсть твари:

– Начинайте.

Ярл невозможно быстро взмахнул оружием.

Бьорн был готов.

Он в мгновение ока вскинул топор, отбил меч и дернул его в сторону. Менее опытный боец лишился бы меча, но ярл его отдернул и снова напал.

Бьорн принял удар щитом и, глухо закряхтев, пошатнулся от его силы. Ярл оскалил почерневшие зубы и замахнулся в третий раз. Бьорн парировал, но меч ярла рассек топорище, и его клинок улетел в сторону.

Бьорн выругался, едва успев подставить щит. А потом еще и еще, и дерево затрещало под натиском, теряя щепки.

– Возьми мой! – крикнула я, подняв свой клинок, и протянула его рукоятью вперед.

Отразив очередной удар, Бьорн мгновенно метнулся ко мне, схватил меч и как раз успел отбить второй.

Так бой и продолжался, Бьорн держал оборону, но не переходил в наступление, поскольку в этом не было смысла. Ведь меч пройдет сквозь тело драуга, не причинив никакого вреда. Ярла не убить ничем, кроме божественной силы, чем Бьорн упрямо не желал воспользоваться, хотя его топор пылал совсем рядом.

И все ради какой-то поганой чести.

Дыхание срывалось в судорожные, мелкие вздохи, я рисовала в уме смерть Бьорна, еще одного, кому суждено погибнуть из-за меня и того, что я якобы значила. По моим щекам заструились слезы, ведь вместо того, чтобы попасть в Вальхаллу, как он того заслуживал, Бьорн восстанет драугом. И мне придется его здесь оставить. Придется пробиться через всех тварей, выжить, иначе своей гибелью я нанесу жертве Бьорна величайшее оскорбление.

А значит, я должна найти способ выбраться.

Щит в руке Бьорна разлетелся вдребезги под ударом ярла. Я быстро окинула взглядом осколки, но все они были слишком малы, чтобы хоть как-то защититься. В пределах досягаемости не находилось ничего достаточно большого, а значит, придется вырвать щит у какого-нибудь драуга.

– Твою мать, – выдохнула я, понимая, что силы Бьорна иссякают, а я так ничего и не придумала. Он сказал верить Хлин, но что это вообще значит-то?!

Бьорн пошатнулся под тяжелым ударом, вновь открывшаяся рана на лбу брызнула кровью, и капли зашипели, угодив на пылающий топор, который все еще лежал у моих ног.

Топор.

Я уставилась на него, и с осознанием, что я должна сделать, меня прошибло холодным потом.

Смогу ли я? Сумею ли я его поднять? И если да, то что успею сделать, ибо рука сгорит в считаные мгновения? На что, по мнению Бьорна, я способна?

«Думай, Фрея!» – мысленно завопила я на себя.

В чем состоял его изначальный план? Чего он надеялся добиться, заманив драугов сюда и вызвав ярла на поединок, ибо я ни на мгновение бы не поверила, что эти ничтожества уважат условия, на которые согласился их вождь, если его не станет.

А если им придется?..

«Обречены нести проклятие своего господина», –