Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

с гнетущим чувством, что за нами следуют по пятам, что враг лишь ждет подходящего момента, чтобы напасть из засады. Судя по напряжению, что исходило от Бьорна, он ощущал то же самое. А значит, я все это не надумала.

Перебравшись через обвалившиеся ступеньки, Бьорн протянул руку, чтобы мне помочь. Левая сторона его лица превратилась в багровую маску, рана все еще сочилась.

– Порез надо перевязать, – заметила я. – За тобой кровавый след тянется.

– Мне нормально. – Бьорн крепко взял меня за руку, утонувшую в его широкой ладони, и я миновала обломки камней. – Трусливые ничтожества все равно уже знают, что мы здесь, независимо от того, что я делаю или не делаю.

Воздух завихрился, и я бросила на Бьорна гневный взгляд, пока он переносил меня через очередной обрушившийся отрезок.

– Возможно, подстрекать их – не самая разумная тактика.

– А почему нет? – Бьорн двинулся дальше по переходу, продолжая сжимать мою руку. – Это проклятое ворье все равно нападет.

А потом добавил громче:

– Вместо того чтоб прятаться в засаде, трусливые вы ублюдки, почему не сразиться как мужики?!

– Бьорн! – прошипела я, когда меня обдало горячим воздухом. – Цыц. Тихо.

– Они готовят засаду, – пробормотал Бьорн. – Можем сами выбрать место.

Логика в этой мысли, конечно, присутствовала, но я все равно считала, что стоило хотя бы попытаться тихонько добраться до вершины без лишних битв.

А вот Бьорн их, похоже, жаждал.

Он заметил груду сокровищ и от души ее пнул, разбрасывая золото по всему полу.

– Выходите и сражайтесь, будто ваши яйца не сгнили сотню лет назад!

Гора выдохнула, и вдалеке снова зазвучал бой барабанов. От громких, громоподобных ударов у меня заныла голова.

– Мозги у тебя сгнили! – прорычала я. – Глупец, болван, кретин!

Бьорн снял с моей спины щит и вручил его мне.

– Ты ранишь меня такими обидными словами, Фрея. К тому же тебе стоило бы побольше в меня верить – у меня есть план.

– Это еще не значит, что план хорош! – взвизгнула я.

Скрежет костлявых ног по камню, мчащихся к нам, все больше подогревал мой страх. Их было больше, чем раньше. Намного больше.

– Да он идеален. Верь мне. – Бьорн подтолкнул меня к проему, в который мы только что пробрались. – Перекрой и держи.

Изрыгая сквозь зубы все известные мне проклятия, я воззвала к Хлин и прижала щит к зеву. Сверху и снизу еще оставалось пространство. Более чем достаточно, чтобы просунуть руки. Руки с оружием.

– Удивительно, как ты до сих пор жив, – буркнула я и обернулась испепелить Бьорна взглядом… язык тут же онемел, и меня всю продрал мороз по коже.

Ибо по туннелю на нас надвигалось зеленоватое свечение. Смрад разложения катился вперед на ледяном ветру, заполняя эту небольшую камеру и вызывая у меня рвотный позыв, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не блевануть. Наконец показались первые драуги с гнилыми щитами, которые они сомкнули стеной. За их спинами выстраивались другие, десятки за десятками, и зеленоватое свечение простиралось бесконечно вдаль.

Откуда их так много?!

А потом я вспомнила… проклятие постигло не только людей ярла, что украли подношения богам во Фьялльтиндре. Но и всех, кто с тех пор приходил в эти пещеры, намереваясь забрать богатства, но пал от рук драугов.

И если мы с Бьорном погибнем, то не присоединимся к богам, а будем вечно обречены здесь бродить.

Но времени размышлять о такой участи не было, ибо за моим щитом что-то заскреблось. Затем в щель между камнем и щитом протиснулась рука. Этот драуг умер не так уж давно, на костях еще держалась плоть. Рука изогнулась, пытаясь схватить мое запястье. Я отмахнулась, и желудок мучительно сжался, когда к пальцам прилипли ошметки плоти.

– Сучья дочь Хлин, – прошипел драуг, у которого еще, видимо, не отсох язык. – Скоро набью брюхо твоим мясом.

В ответ я схватила его за предплечье и вывернула так, что локоть хрустнул и вышел из сустава. Я наслаждалась его криком боли, хоть и понимала: последнее слово все еще могло остаться за драугом.

– Вижу, моя слава достигла даже глубин этой вонючей дырищи, – эхом разнесся по камере голос Бьорна.

– Ты никто для нас, дитя Тюра, – прохрипел один из драугов, ворочая черным, гнилым языком, а потом уставился на меня и попытался проскользнуть у самой стены, но Бьорн вытянул руку и преградил ему путь пылающим топором.

– Если я никто, то почему вас тут столько приперлось со мной биться? Я всего лишь человек, и я один.

Если б я не была несколько занята рукой мертвеца, я бы напомнила Бьорну, что он тут вообще-то не один. Но первый драуг уже скреб мои ботинки, а второй пытался ткнуть в меня клинком, сунув его над щитом.

– Сдается мне, вы либо лжецы, либо, – Бьорн помедлил, и я с легкостью представила на его лице ухмылку, – …трусы.

Драуги зарычали, некоторые даже издали леденящие душу боевые кличи, но никто не бросился в атаку.

Потому что они боялись.

Никакое людское оружие не было способно положить конец их ужасному существованию, за которое они цеплялись, но топор, что пылал в руке Бьорна, не принадлежал этому миру. Сотканный из огня бога, он мог обратить их в прах. Будь я так проклята, я поприветствовала бы смерть с распростертыми объятиями, а драуги дружно отпрянули, когда топор исчез из правой руки Бьорна и возник в левой, чтобы не дать очередной твари ко мне подобраться.

– А самый жалкий трус – ваш вождь, – продолжил Бьорн, и голос его сочился ехидством. – Он обрек вас на эту участь, а сам до сих пор не показался. Где ваш ярл? Хоронится за вашими спинами и трясется, страшась встретить огонь богов, что вас прокляли?

Я не понимала, чего Бьорн добивался насмешками, кроме последней капельки удовлетворения перед гибелью, ибо я даже не тешила себя надеждой, что мы прикончим столько тварей. А раз уж после смерти мы наверняка пополним их ряды, я невольно задумывалась о последствиях, что нас наверняка ждут.

Зловонный воздух завихрился, стена щитов расступилась, пропуская огромное, грузное существо, и мысли о недальновидности плана Бьорна испарились.

Этот драуг, такой же костлявый, как остальные, был облачен в полный кольчужный доспех, лязгающий при каждом движении. Его череп скрывался под шлемом, а на поясе висело несколько оружий.

– Кто ты такой, чтоб звать меня трусом, Бьорн Огнерукий? – вопросил он похожим на вой ветра голосом.

– Так ты обо мне слышал. – Бьорн качнулся на пятках, явно забавляясь, хотя как он еще штаны не обмочил от ужаса, было для меня