Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

– Нет. – Бьорн побледнел. – Я лучше проложу себе путь через все кланы Скаланда, чем пойду той тропой.

– Да что это за путь? – наконец встряла я. – О какой тропе речь?

Снорри не удостоил меня и взглядом, зато Бьорн посмотрел мне прямо в глаза.

– Ее называют Дорогой в Хельхейм. Это череда лестниц и ходов, что лежат внутри отвесной стороны горы.

При мысли о ходах под толщей камня у меня бешено заколотилось сердце, ведь я не любила быть под землей. И все же мне не верилось, что Бьорн станет так бледнеть из-за давящих стен.

– И что в ней такого опасного?

– Она кишит драугами, – глухо проронил Бьорн.

Нежить.

В памяти всплыли истории о мертвяках, которых не брало простое оружие, знакомые мне из детства, и по коже пробежали мурашки.

– Якобы, – отмахнулся Снорри. – Доказательств тому нет.

– Какие уж тут доказательства, когда любой глупец, который туда влезет, подыхает! – рявкнул Бьорн. – Вся земля у входа усыпана костями. Даже зверь туда не ходит.

– Выбора нет. – Снорри сжал кулаки. – Фрея должна быть там к полнолунию. Дух ясно сказал, что она должна заслужить свою судьбу, а значит, выдержать всякое испытание, что ей уготовили боги.

– Дух говорил загадками, – парировал Бьорн. – Ты можешь невольно отправить Фрею на верную смерть.

– Смерти ли Фреи ты боишься, – выражение лица Снорри стало твердым, как гранит, – или же своей, Бьорн?

Никто не произнес ни слова. Никто и вздохнуть, кажется, не смел.

– Сын ты мне или трус? Ибо быть и тем и другим не дано, – тихо продолжил Снорри. – Выбирай.

Выбирать тут нечего, прекрасно понимала я. Либо Бьорн отправится навстречу смерти, но сохранит честь, либо останется жив, но будет заклеймен позором, изгнан, и любой, кто ему повстречается, его отвергнет.

– Я не обреку никого на смерть, лишь бы спастись самой, – заявила я, шагнув вперед. – И уж точно не обреку никого прозябать вечность драугом.

Потому что именно такова участь каждого, кто пал от их руки.

Бьорн открыл было рот, но его опередила Ильва:

– Если ты не успеешь к полнолунию, Фрея, ты утратишь всякую ценность. Как и твоя семья. Ясна ли моя мысль?

Я прижала руки к бедрам – иначе я бы ей врезала. Крепко. И вряд ли бы остановилась на одном ударе. Вряд ли бы остановилась, пока не превратила бы ее лицо в кровавое месиво.

– Боги все видят, Ильва. Придет расплата.

– Предсказания – это слова богов. Слова самого Одина, – отчеканила она. – Они не направили бы нас этим путем, если бы не намеревались щедро вознаградить за то, что мы сделаем все возможное, чтобы дойти до конца.

Меня так и подмывало заметить, что вообще-то ни ей, ни Снорри драуги не грозили.

– Тогда я пойду одна, – холодно бросила я вместо этого.

– Нет! – выкрикнули все трое разом, но будто бы каждый по своей причине.

Ильва – в надежде, что драуги убьют Бьорна и расчистят путь Лейфу. Снорри – из страха упустить обещанную судьбу. А Бьорн… его мотивов я не понимала, но его «нет» прозвучало яростнее других.

– Это разумно, – настаивала я.

– Ничуть не разумно. – Бьорн скрестил руки на груди. – Ты не знаешь дороги. Идти туда – безумие, а еще и в одиночку – беспросветная глупость.

– Согласен, – кивнул Снорри. – Хлин желает, чтобы он провел тебя к твоему предназначению, а значит, он должен сопровождать тебя в каждом испытании.

Отчасти я думала, что должна возразить. А отчасти гадала – вдруг Снорри прав?

– Ладно.

Бьорн поднес пальцы к губам и свистнул. Мгновение спустя из леса вынырнул его неказистый чалый конь и шагом направился к хозяину.

– Бери только самое нужное. И что готова взять. – Бьорн посмотрел мне в глаза. – Оставь здесь все, что не готова утратить навсегда.

Мой взгляд невольно упал на меч в руке, липкий от крови тех, чью жизнь он оборвал. Последняя память об отце. Если меня не станет, он должен достаться Гейру, а не ржаветь в какой-то пещере.

«Почему? – шепнул мне вдруг циничный голосок. – Потому что братик им так уж дорожил?»

Я стиснула зубы, ибо голос этот говорил правду. Вытерев клинок об одежду мертвого врага, я вложила его в ножны, а потом повернулась к Снорри:

– Я хочу ехать на своем коне.

Глава 15

В пути стало не до бесед. Бьорн вел нас лесными тропами, и все мое внимание сосредоточилось на том, чтобы править гнедой кобылкой, которую Снорри выбрал для меня за ее покладистый нрав, ибо всадницей я была не самой опытной.

А еще мы отправились не одни.

По пятам за мной скакала Стейнунн, а рядом с ней – воин из дружины Снорри. Ярл настоял, чтобы скальд засвидетельствовала наше испытание, а воина отправил отвести лошадей обратно к основному отряду – похоже, он и мысли не допускал об отступлении. Зная теперь, как действовали чары Стейнунн, я совершенно не понимала, зачем так нужно ее присутствие, однако Снорри отказался выслушивать мои доводы.

Чем выше мы забирались, тем больше сгущался холод. Клочья снега льнули к призрачным теням сосен, под копытами лошадей похрустывал ковер из хвои, наполняя воздух ее запахом. Впереди грозно высилась гора Хаммар.

Она и правда напоминала молот: северный, восточный и западный склоны были почти отвесными скалами, а вот с юга, по словам Бьорна, подъем не так страшен. Когда мы приблизились к северной стене, Бьорн придержал коня, направляя его в сторону от чего-то. Я натянула поводья и глянула, что же он объехал. Сердце затрепетало в груди пойманной птицей.

Кости.

Стоило мне впервые заметить выбеленные останки, как я начала видеть их повсюду. Голые кости всех видов и размеров.

Не только звериные.

Меня прошибло холодным потом, когда лошадь прошла мимо камня, на котором покоился человеческий череп с дырой в виске. Слева, в зарослях кустарника, повис остальной скелет, и ветер шевелил кости, отчего появлялось жуткое ощущение, что в них еще теплится жизнь.

– Волки? – предположила сзади Стейнунн, на что Бьорн лишь презрительно фыркнул через плечо и двинулся дальше.

Ветер гудел, заставляя ветви леса скрипеть и стонать. И тут послышался другой звук – странное глухое постукивание, от которого кровь стыла в жилах.

– Что это?

Бьорн поднял руку, и я проследила за ней к источнику этого звука. С деревьев, подобно колокольчикам, свисали кости, бедренные и реберные, и бились друг о друга, рождая кошмарную музыку.

– Кажется, волчья стая, Стейнунн, обожает украшать лес, – хмыкнул Бьорн и наклонился погладить