Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

с торчащим из черепа топором. Я не успела даже вскрикнуть, как из чащи хлынули воины в боевой раскраске, с хищно поблескивающим оружием наголо, а их кличи наполнили мое сердце чистым ужасом.

– Убить деву щита! – пронзительно взвизгнул один. – Перебить всех баб!

Перепуганная рабыня метнулась в сторону, с криком пытаясь бежать. Но не успела она сделать и двух шагов, как воин полоснул ее клинком по спине. Девушка рухнула, испустив дух еще до того, как коснулась земли, и воин уставился уже на меня.

Тело само знало, что делать.

Вскочив на ноги, я выхватила меч и метнулась поднять щит. Вихрь чувств придавал моим рукам твердости. Это меня они желали убить. Значит, со мной им и придется иметь дело.

– Хлин! – крикнула я. – Даруй мне свою силу!

Чары наполнили меня, прокатились по руке и окутали щит, заливая ночь ослепительным серебристым светом. Все взгляды впились в меня, и тогда враги с ревом ринулись вперед. Не просто горстка мужчин и женщин, но десятки воинов, что хлынули из леса, и глаза их горели жаждой убийства.

А я стояла в одиночестве.

По крайней мере, я так думала.

Рядом с моим щитом возник еще один, и я, обернувшись, увидела Бьорна. Его топор ярко пылал, а лицо было забрызгано кровью, но он ухмыльнулся.

– Выше руку, Огнерожденная! – А потом рявкнул: – СТЕНА ЩИТОВ!

Наши воины бросились в строй, в том числе и Снорри. Щиты сомкнулись, образуя круг, в котором съежились Ильва, Стейнунн и рабыни. Я чувствовала их страх, а мой собственный улетучился. Его место заняло дикое, яростное упрямство, что питало мою силу. И мои чары.

Сияние разлилось наружу, покрывая сперва щит Бьорна, а затем и остальные, подобно волне, пока вся стена щитов не засияла звездным светом.

Однако враг не дрогнул.

То ли они не знали о мощи Хлин, то ли настолько отдались ярости боя, что неслись на нас бурей щитов, мечей и топоров. Удар вышел оглушительным, мои чары отшвырнули их назад с такой силой, что они влетели в своих товарищей и сшибли их с ног. Ночной лес огласили хруст ломающихся костей и крики боли.

– В атаку! – взревел Снорри.

На мгновение я дрогнула, затем в моей голове зашептал голос: «Они напали на тебя. Напали на твой народ. Они заслуживают смерти». И я отдалась во власть гнева, что за ним таился.

В ушах стучало. Я рубила и кромсала, убивала и калечила тех, кто пришел проделать это со мной. На лицо брызгала кровь, на языке стоял привкус меди, но мне было плевать. Эту бойню начали они, но закончу ее я.

И вот она стихла.

Тяжело дыша, я завертелась на месте в поисках новых врагов, кого еще сразить. Но в свете своего щита увидела лишь залитую кровью поляну: все враги лежали на земле, мертвые или в шаге от смерти.

Мужчины и женщины превратились в истерзанные тела. В обрубки. Ярость, что меня питала, сменилась пробирающим до тошноты ужасом от открывшейся мне картины. Картины, к которой я приложила руку. Пальцы окоченели, горло обожгло желчью, ведь каждый глоток воздуха был пропитан смрадом крови и вспоротых кишок.

«Они это заслужили! – отчаянно напоминала я себе. – Они проделали бы то же самое с тобой при малейшей возможности!»

– Ты ранена?

Подняв голову, я увидела перед собой Бьорна. В его прищуренных глазах светилась тревога.

– Вонь, – выпалила я. – Я и не думала, что будет такая вонь.

Глупость сморозила. Глупость такое даже думать, но Бьорн лишь мрачно кивнул:

– Сладкий запах победы – это лишь сказки, Огнерожденная.

А я в них так верила.

Я с трудом сглотнула вставший в горле ком, чувствуя себя до боли наивной, но признаться в этом вслух не успела, ибо нас отвлекли громкие голоса.

Снорри нависал над умирающим воином, чьи кишки вывалились наружу из обугленной дыры в кольчуге – явно дело рук Бьорна.

– Давно мы не скрещивали клинков, ярл Торвин, – произнес Снорри, вытирая со лба кровь и грязь. – Лучше б ты оставил все как есть.

Торвин выплюнул сгусток крови.

– И твой час не заставит себя ждать, – прохрипел он. – Та, кто создает конунгов, у тебя в руках, но в них нет сил ее удержать. Все идут за ней, убить или пленить, и скоро ты поляжешь рядом со мной.

Снорри рассмеялся:

– Как я могу страшиться смерти, когда сами боги предрекли мое величие?

– Они предрекли величие, – прошептал Торвин. – Но твое ли? Или его можно взять?

Снорри помрачнел. Перехватив топор, он вонзил деревянную рукоять в рот Торвина и ухмыльнулся, пока тот давился, задыхаясь и хватаясь за горло, прежде чем навеки обмякнуть.

Никто не проронил ни слова. Снорри выпрямился:

– Готовьте коней. Скакать будем всю ночь.

Бьорн кашлянул:

– Они перерезали поводья и разогнали лошадей. Сперва придется их отыскать.

– У нас нет времени, – встряла Ильва. – Ты же слышал Торвина – за ней явится всякий ярл Скаланда.

– Мы потеряли треть людей, – произнес Бьорн. – Лучше вернуться в Хальсар.

По лицу Снорри стекала кровь, и я невольно уставилась на запутавшиеся в его бороде… осколки черепа?

– Нет, – отрезал ярл. – Дух ясно сказал: если Фрея не принесет жертву в первую ночь полнолуния, нить ее судьбы обрежут. А если она умрет, мне не видать своей великой судьбы.

Скольких же сгубит его стремление привести меня к этому часу? Вопрос прорезался сквозь мысли, и я стиснула рукоять меча. Столько смертей за призрачный шанс на власть.

– Если Торвин не солгал, то на пути к вершине горы нас будет поджидать еще больше врагов, – возразил Бьорн. – Тропа там узкая, и против тех, кто занял высоту, нам очень не поздоровится.

Среди уцелевших в бою повисла тишина, и хотя тут решалась моя судьба, я прикусила язык.

Ибо я понятия не имела, какую стезю лучше избрать.

Если я не доберусь до Фьялльтиндра, меня ждет смерть, так что возвращаться не вариант. Но кто знает, вдруг я погибну по дороге вперед. Может, даже боги этого не ведали наверняка.

– Есть еще один путь, – наконец произнес Снорри. – Им вы с Фреей и отправитесь, пока мы отвлекаем врагов.

Бьорн изумленно уставился на отца:

– Ты же не всерьез?..

– Никто и не подумает устроить там засаду.

– Потому что только безумец туда сунется! – взорвался Бьорн, и меня захлестнула волна леденящей тревоги. Если аж Бьорн опасался этого места, то рассматривать его и в самом деле отдавало безрассудством.

Я хотела было потребовать объяснений, но не успела и рта открыть.

– Боги ниспослали Фрее это испытание, – отчеканил Снорри, – и сама