Сказочник - Хэля Хармон

Теперь в свете утреннего солнца я в очередной раз разглядывала Костика. Что было бы, если бы я познакомилась с ним раньше, чем со Сказочником? Пожалуй, я бы могла всерьез увлечься Костиком. С учетом семейного сходства, ведь могла идти о пяти-восьми годах моей «любви». Но этого не будет.

Я искренне улыбнулась ему.

— Костик, сколько тебе лет? — не удержалась я.

Мы уже дошли до задних дверей его коттеджа.

— Тридцать пять,— ответил он,— выгляжу старше, знаю. Прикладываюсь к бутылке после одного памятного случая. Не советую тебе, Маруся, решать свои проблемы ни алкоголем, ни наркотиками. Не конструктивно… — печально выдохнул Костя, преодолевая уличную каменную ступеньку и распахивая для меня двери.

Я решила оставить без внимания камень, с размаху запущенный в огород Сказочника. Костик не знал, что теперь-то мне уж точно назад пути не было. Я сделала шаг в темную прихожую и тут же развернулась к нему. Он этого не ожидал — его лицо застыло очень близко от моего.

— Мне надо с тобой поговорить. Про Женю. Пожалуйста! — Я испытывающе заглянула Костику в глаза.

Он пожал плечами и медленно, странным нездешним движением протянул руку к моей голове. Точнее, в область над моей головой. Я успела испугаться и подумать невесть что. Но ровно на мгновенье.

Он схватил мою белую шапку за пушистый помпон и произнес нараспев: «НЛО-о-о!». И прыснул. Напряжение неожиданно откатилось волной, скорее всего, чтобы потом вернуться. Костик на несколько секунд заразил меня своей дурашливостью. Я не удержалась и тоже прыснула. Вот же идиот! Может, он не с похмелья, а накуренный? Или и то и другое? Хотя я бы унюхала — с моим-то новым сверхвосприятием.

Пахло же только свежестью, травяным мылом, табаком и кофе.

— Костик, блин!

— Хорошо-хорошо, Маня, все, что пожелаешь.— Он вернул мне стянутую шапку. Я бросила ее на узком деревянном столике, а теплую куртку пристроила на крючок в маленькой невзрачной прихожей. Это был просто какой-то хозяйственный переходник между задней дверью и настоящим домом. Место, где сбрасывают кож…

— Посидим на террасе? — предложил он. Я кивнула.

Застекленное помещение со столиком и плетеными стульями ровно в центре было похоже на сказочные театральные декорации. Через окна во всю стену виднелись бесконечные снежные поля. Здесь было тепло, но проветривать я бы не стала.

Костик принес кофе. Мне латте, себе черный. Передо мной поставил белую кружку в зеленый горох. Я этого не просила. Кофе мне был по-прежнему неприятен, хотя врачи пить его не запрещали. Даже от полшашки латте у меня бы сердце выскочило из груди, и от туалета я не смогла бы отойти дальше чем на пять метров. Такие вот бонусы моего особого состояния.

И это тоже была одна из тех вещей, о которых никак не мог знать Константин.

Но больше всего меня напрягла эта кружка. Было в ней что-то такое… Я никак не могла сформулировать. Она наводила на мысль, что все его кривляния, шутки и сострадание в глазах… напоказ, что ли. Просто кружка — это было чересчур. Она была ниточкой, за которую стоит только потянуть — кружево и распустится.

— Женька в аварию попала,— предвосхитил он мой вопрос,— ко мне ехала как раз. Ну и в кювет улетела.

Он произнес это спокойным, размеренным тоном.

— Это была случайность? — спросила я после паузы, стараясь говорить ему под стать.

— Как сказать… — пожал плечами Костя.— Сейчас ее уже перевели из реанимации в профильное отделение. Лечится.

— Ты ее не любил, да? — невпопад спросила я.— То есть… Это было для тебя преступление против своей природы?

— Любовь — тяжелое слово. Я, Маш, просто подчинялся. Я другую женщину люблю. Но с ней у меня ничего уже не получится. Она, цитируя Владика, «вышла из времени». Так что мне теперь, по большому счету, наплевать.

Несмотря на растущее недоверие к Косте, мне показалось, что он со мной искренен.

— Что же мне делать? — неожиданно для себя самой задала я вопрос в пространство, не обращаясь к нему и не ожидая никаких советов.

— Я тебе не советчик,— осторожно ответил Костя.— Ведь сам я в свое время не сделал ничего…

— Расскажешь, что произошло? — поинтересовалась я.

— Не думаю,— после секундной заминки ответил Костик,— не хочу лишать тебя шанса на выживание. Это только мой крест. А ты мне расскажешь?

Я отрицательно качнула головой.

— Костик,— помолчав, я набралась сил задать волновавший меня вопрос,— почему ты все-таки не остановился тогда на дороге? Ведь… Все могло сложиться иначе.

Я не до конца понимала, зачем я это говорю. Скорее всего, недоверие мое росло, и я тянула время, чтобы разобраться в своих ощущениях.

Костик напряженно замолчал, затем нехотя заговорил:

— Я хотел тебе помочь, правда, хотел. Но… Видишь ли, он говорил мне о тебе. За месяц до того случая, за неделю… Показывал твои фотографии. Я тебя узнал. Вот та женщина, которая его заинтересовала. Та женщина, насчет которой у него есть планы. Я знал, что убивать тебя он не хочет. А если вдруг захочет, я ему не соперник и не конкурент. Я не хотел бы вступать с ним ни в какую конфронтацию. Никогда. Ни в каком виде. Хотел бы, чтобы он забыл ко мне дорогу. Ведь это мой дом тоже. Земля, принадлежавшая нашему деду. Я просто не могу,— Костик перевел дыхание,— прости меня, Маша. Я лишь хочу спокойно дожить отпущенный мне срок и видеть его как можно реже. Но теперь я не могу спать по ночам. Я все думаю о тебе.

Голос Костика постепенно стих.

— Хочешь меня спасти, значит? — горько поинтересовалась я.

— Моральный долг;— вновь улыбнулся он;— спаситель рода человеческого борется во мне с деморализованным сломленным алкашом. Я ведь был врачом, знаешь… Только есть одна проблема.

Я вопросительно взглянула на Костю.

— Я не большой знаток женской души, но тем не менее… У меня сложилось стойкое впечатление, что ты не хочешь быть спасенной.

Это было и неожиданно, и ожидаемо одновременно. Он был отчасти прав.

— Я не знаю, как объяснить…— начала я.

— Мне ли не понять,— успокаивающе накрыл мою руку своей Костик.— Лучше придумай, зачем ты ко мне ходила,— посоветовал нежданный утешитель, позволяя моей руке вскользнуть,— пусть причина будет бредовой. Но пусть она будет.

Такой он был славный. И каждое его слово