Опасный. Волшебный. Кот - Маргарита Ардо

возмущение: ну что же они все хотят мне причинить добро?! Даже родной психолог, хоть и доисторическая баба. Надоело! Пробежав квартал, я остановилась возле овощной лавки. И обратила внимание на то, что солнце уже клонилось к западу. Мне надо было успеть на автобус. Последний в нашу сторону отходил с остановки у автовокзала всего через час! Иначе добираться только на попутках! Но бежать как-то уже не получилось, даже стоя я засыпала… Ну что за напасть!

«Не спать! Шагать!» — зарычала я сама на себя и, как пьяная, заплетаясь ногами и мыслями, поползла к проспекту, эдакая спящая красавица на минималках. Быдловатого вида парни у пивной засвистели и заулюлюкали.

«Заснешь — умрешь», — вдруг прозвучало во мне голосом Яги. Я подскочила и припустила что было мочи. Вбежала в кофейню возле остановки и рявкнула, как настоящий полковник, или скорей, как пьяная девушка, которая пытается выглядеть трезвой:

— Двойной американо. Самый крепкий. Литр!

Глава 23

Я лакала кофе стакан за стаканом, как кофеголик в запое. Умирать не хотелось, хоть, конечно, это и был самый короткий путь в царство мертвых. Но, как сказала Яга, почившие были в Нави проездом: попугались собственных бабаек, не проработанных в этой жизни, прошли испытания; всё забыли и улетели дальше — на воплощение… А Кощей там застрял.

Я же на самом деле хотела иметь возможность вернуться. Мне не улыбалась перспектива быть вечной и мертвой, как героиня «Сумерек», решившая из-за любви стать вампиршей. Просто ей надо было сначала к психологу. А я уже там была. Теперь любовь в моем понимании предполагала не только страсти-поцелуи, «вместе навечно», но еще и любовь к себе.

Любовь к себе не включала прыжки с обрыва, добровольное превращение в ходячего мертвеца, а также разные элементы шекспировских трагедий: там все были травмированные, экзальтированные и недолюбленные. А мне нужна была моя жизнь. Да, интересная, с приключениями, местами опасными, зато волшебными, чтобы было что вспомнить. Но главное — с настоящими чувствами и самыми обычными днями, из которых, собственно, бóльшая часть жизни и состоит. И еще я не готова была пропустить спокойную старость с возможностью встретиться с подругами в уютной кафешке, как итальянские бабушки в роликах; поездки если не на Мальдивы, то на родное море хотя бы раз в год; вязание внукам носков с веселыми черепами, забавную стрижку на седых волосах; какие-нибудь курсы рукоделия и книжки стопками у камина. Всё это не включало преждевременный гроб с осиновым колом и ледяной вечностью. Как-то я против. Мама говорит, что я слишком прагматична. Наверное, она права.

И сейчас я пыталась не заснуть и выжить. С усилием воли приподняв от своего американо тяжелые веки, я посмотрела вокруг. Рядом прикладывался усами к стаканчику с капучино ГИБДДшник в форме, у стойки стояли две девочки с синими и розовыми волосами, в платьях из анимэ. Сквозь широкую витрину кофейни было видно, как у овощной лавки с турецкими помидорами и пучками зелени торговалась с ближневосточным продавцом живописная бабка в цветастом платье и кроссовках. Автобусы на светофоре рвались вперед, как рысаки по свистку на ипподроме. Подростки на самокатах лихо пытались сбить пешеходов, те так же лихо увертывались. На газоне меж поздних одуванчиков играли шпиц и котенок. Мимо шла влюбленная парочка. Кипела жизнь, прекрасная, дурацкая и очень ценная. А вечер надвигался слишком быстро.

Я отклеилась от стула и, пошатываясь значительно меньше, зато едва не булькая, направилась к остановке. Судя по навигатору в интернете, нужный мне автобус свернул где-то не там и выбрал маршрут через Магадан. Мне бы сильно не помешала способность телепортироваться, как у Говоруна.

Вдруг что-то активно зашевелилось в сумочке. Я обрадовалась, подумав, что кот туда спрятался. Но вместо Говоруна из сумки выпрыгнул красный клубок, чуть не угодив мне по носу. Я поймала его на лету. Он вырвался и поскакал по утомленному асфальту.

Я за ним. Даже проснулась.

Мальчишки прыснули, увидев, как я с криком: «Стой! Цып-цып-цып» бежала за убегающей пряжей.

До угла по тротуару. Через бордюр по дорожке. По газону. По лестнице вверх к проспекту.

«Стой!» — кричала я, уже не стесняясь. Но нитки Ягиничны, видимо, современный русский язык не понимали и притормозили лишь на пару секунд — на светофоре. Затем метнулись на желтый прямо под колеса и, хитро лавируя между автомобилей, выскочили на противоположную сторону. Постояли пару мгновений, словно позволяя себя догнать, но я под машины не бросилась, хоть и припрыгивала от нетерпения. Едва позволил «зеленый», я рванула за клубком: подарок Яги никак нельзя было упустить!

Сумерки грянули в тот момент, когда я ворвалась в парк, догоняя пряжу. Пробежала по тропинке между невысокими елочками и соснами и угодила прямо… в пикник подвыпивших гопников. Кажется, тех самых, что улюлюкали мне, когда я только выбежала из двора психолога.

Один из парней поднялся со спиленного ствола, который они использовали как скамейку.

— Привет, Чика! К нам торопишься? — Отпил из жестяной банки что-то, бросил ее в траву и с мерзенькой улыбочкой направился ко мне.

Я зыркнула в заросли сорняков, в которых скрылся коварный клубок, и сделала суровый вид.

— Нет.

Шагнула в сторону и чуть вперед, косясь на крапиву и судорожно решая, как из нее выманить волшебные нитки. Они застыли, словно ждали, что я предприму.

— Ути, какая пугливая, — хохотнул масляно гопник, — ты просто не знала про свое счастье. Иди сюда, развлечемся!

Двое других амбалов тоже поднялись с бревна. Блеск в их глазах мне совсем не понравился. Вокруг никого, только вороны на дубе, словно мрачные украшения вместо елочных. Запах алкоголя отравлял сумерки.

По спине пробежал холодок. Неужели это еще одно испытание от Бабы-Яги? Меня окружали подвыпившие парни, похабно хмыкая. Стоило развернуться и бежать из парка, сверкая каблуками, но я понимала, что с нечистью и ритуалами не шутят. Во второй раз волшебные нитки Яга мне не вручит. И как-то само собой вырвалось:

— Развлечения не выйдет. Я рассчитывала на зомби. Вы до них еще не созрели! — И зашагала к крапиве, сквозь которую проглядывала красная пряжа.

— Гля, дерзкая!

На полпути меня сцапали, погрузив в смрадный дух дешевого пива. Развернули к себе. Это был здоровяк с цыганским чубом и глазами навыкате, как у пьяного сомика.

— Ну вот и попалась! — погано ухмыльнулся он. — Ща повеселимся. Что там у тебя под юбкой?

— Эй, сначала она моя, — подскочил первый гопник. — Много каркает, надо воспитать!

От одного его прикосновения к плечу меня окатило ощущением