Опасный. Волшебный. Кот - Маргарита Ардо

— Глаза закрой. Представь, что ты гуляешь по Парижу. Справа Эйфелева башня, слева — Марсово поле, весна, деревья цветут, по небу летят облачка.

Я прикрыла веки и послушно все вообразила. Кивнула в знак, что получилось.

— И это не значит, что Париж находится тут, — добавила Баба-Яга. — Но твой Париж тут и был, ты его своим вниманием только что собрала и там сама оказалась. Причем «твой» Париж может быть куда лучше настоящего.

— Но он же нереальный! — Я распахнула глаза. — Это воображение!

— Так своим вниманием люди и создают этот мир! — воскликнула она. — И мыслями. Ты вообще можешь с точностью сказать, что реальное, а что нет? Даже физики сомневаются. Буддисты и адвайтисты уже тысячи лет говорят, что ничего нет, и мир нереален.

Я вытаращила глаза от возмущения, ущипнула себя за руку. Ойкнула, ибо перестаралась, теперь синяк останется.

— Вот это реально, моя рука реальна, я сама реальна! И остальное… — выкрикнула я, и прикусила язык, потому что пространство вокруг стало нестабильным, то накатывало волной, превращаясь в привычный кабинет, то трансформировалось в замшелую избушку, а мое кресло — в плетеный стул, где мягкими были древние тряпки, подсунутые мне под спину.

Я подняла глаза на Бабу-Ягу, которая тоже волнами меняла образ и хихикала.

— А я кто, вы знаете?

— Отличный вопрос! — Заиля остановилась в облике психолога, перестав мельтешить перед глазами, пространство тоже прекратило вихлять. — Сама как думаешь?

— Марья Моревна? — с осторожностью предположила я.

Психолог рассмеялась.

— Нет.

— Снегурочка?

— Ты уже кого-нибудь заморозила?

— Нет.

— Значит, не Снегурочка.

— Но не Змей же Горыныч… — Мне почему-то стало страшно от предположений, тень-то свою юнгианскую я так и не проработала, вдруг я на самом деле монстр? — Царевна-лягушка?

— Гадать — бесполезное дело.

— Неужели вы тоже скажете, что я сама должна всё про себя понять?

— А как же?

Я разочарованно вздохнула, это было не честно.

— Но я, наверное, тоже… из этих… в смысле чудесная какая-нибудь? Ведь вы не зря мной занялись, ведь так?

— Однозначно чудесная.

И я решилась, вспомнив прочитанные сказки.

— Тогда, Заиля Мартыновна, уважаемая Баба-Яга, я хочу инициацию. Вы же сказали, что вы проводник и можете…

— Зачем? — сощурилась Заиля.

— Мне к Кощею надо. — Я вскинула на нее глаза, понимая, что иссохну от тоски без него, без чудес, если Кощей с Говоруном не появятся. Я как созависимый, отчаянно хотела волшебства, меня буквально ломало от обыденности. — Вы же знаете все про Кощея? Можете мне рассказать?

— Встретились, значит, — вздохнула психолог.

— Кто он? Тоже иная сущность? Дух нечистый?

— Когда-то был человеком…

— Правда?! — Я чуть не подскочила от всплеска радости и надежды.

— Кощуном он был много тысяч лет назад, колдуном то бишь. Очень сильным шаманом. Колдовством, силами магическими одержим был, на жизнь обычную, людскую, внимания не обращал, хотел все знания получить, все энергии подчинить, смерть победить… — Заиля снизила тон почти до шепота, пристально посмотрела на меня.

— И победил? — Я затаила дыхание.

— Отчасти. — Она подалась вперед, я тоже. — Он думал, что одолел Смерть, а она его перехитрила. Слышала про такое понятие, как Вечный странник?

— Из Библии? Что-то было такое. Но там вроде был купец, который Иисусу по дороге на казнь не позволил отдохнуть возле дома своего, и тот ему сказал, что и купцу больше будет негде голову преклонить…

— То другое. Вечными странниками называли в разных народах тех, кто не умирает, но и не живет толком, слоняется между мирами. Ведь не один Кощей был магом, желающим бессмертия. Конечно, за всю историю таких по пальцам можно пересчитать, но сколько бы ни предупреждали их о ловушках, хранящихся по ту строну Знания, всегда находятся особо дерзкие. Индейские маги древности, например. Кастанеда много интересного про вечных написал, почитай на досуге.

— Хорошо. А Кощей?

— Провел ритуал, перешел границу миров, сначала радовался, — продолжала Заиля. — А потом оказалось, что он навечно остался в заложниках у Смерти. Ошибку допустил. И теперь ему приходится вечно ей служить. Вот и наводит порядок в приграничье — той самой посмертной зоне, которую люди, умерев, первой пересекают на пути к другим мирам.

— В Рай или ад?

Заиля отмахнулась с усмешкой.

— Это сказочка для неосознанных. Рай и ад все себе сами на Земле отлично устраивают. В новые перерождения умершие уходят. Иногда сразу, иногда зависают на переходах. А если больше хочешь знать, «Тибетская книга мертвых» в помощь, там подробненько рассказывается, кто, куда, когда и как в соответствии с уровнем сознания попадает. Культурный слой тибетцев только отфильтруй. В целом об энергиях и перемещениях там правильно.

— А как же упыри и мертвяки с аспидами в Нави? Я их лично видела!

— И вернулась? Отлично, отлично… Все кошмары — это просто теневые мыслеформы, отголоски страхов, страстей и пороков, — сказала Заиля так просто, словно говорила об ассортименте футболок на маркетплейсе. — У тибетцев про это тоже есть, стоит им отдать должное. Хотя… — Она приосанилась. — Я тоже подсказывала.

— А почему тибетцу, а не нашим?

— О чем ты говоришь? Наши вечно в делах. А тибетцам в горах делать нечего, особенно зимой.

— Швейцарцам тоже было нечего.

— Но они слишком много думали о еде. Поэтому фондю изобрели и сыры разные. А тибетцы медитировали и самопознанием занимались, поэтому у них лучше антенна на восприятие настроена. Им я и рассказала.

Я помолчала, переваривая услышанное, и решила вернуться к интересующей теме.

— А ритуал, который провел Кощей, это про иглу, сундук и зайца с уткой?

— Да, он душу разделил.

— Но он же как-то человеком на этот раз родился, значит, можно вырваться?

— Какой-то закон нарушил снова, хитрец. Никак не успокоится. Уверена, его уже обратно призвали. Как тысячи раз до этого. Смерть так просто рабов своих не освобождает.

Я содрогнулась.

— Он раб?

— Уж точно не свободен.

— А его можно спасти?

Заиля посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.

— Зачем это тебе?

— Я хочу знать.

— Послушай, Ева. — Заиля откинулась на спинку кресла и замолчала, словно подбирала слова. — Имей в виду, он может манипулировать сознанием, очаровать, загипнотизировать…

— Просто расскажите.

— Кощей пытался обрести свободу через любовь, через женщин — обычных, а не сказочных.

— Поэтому похищал себе невест из мира людей?

— Ни с кем не вышло. Ни любви, ни свободы. И те девицы, кого кто-нибудь не освободил, сгинули. Ты должна знать это, моя дорогая, — с сочувствием произнесла Заиля, отчего у меня побежали мурашки по рукам, а потом она тон повысила, словно призывала одуматься: — Зачем тебе он? Зачем тебе инициация? Что у тебя с ним случилось?

Говорун не обманывал! Мне и