Потерянное эхо - Фарха Таннба

— Не трогайте их! — раздался детский писк, который заставил Рубидию отдернуть руку в артефакторской перчатке, протянутую было к пропитанной эфиром узорчатой вязи на дверном косяке. Майстерин тут же убрала руку, мысленно дав себе пощёчину — мало того, что ведёт себя в гостях как деревенщина, так ещё и совсем непрофессионально! Нельзя трогать чужие артефакты, не разобравшись в их свойствах и возможных ловушках, тем более в присутствии хозяев.

Рубидия обернулась на голос и увидела девчушку лет десяти, с вздёрнутым носиком и удивительно бледными для юлчы щеками, расцвеченными россыпью мелких светлых веснушек. И уже в столь юном возрасте — с раздвоенными карими радужками, причём девчушка как будто и не собиралась никогда носить повязку. Рубидия вспомнила, что из взрослых юлчыларских женщин, которые ей встречались, и никто не скрывал расщеплённых глаз под тканью. Друиды тоже не скрывали ни своё владение магическим искусством, ни умение видеть эфир напрямую — внезапно подумалось ей.

Рубидия не успела ничего сказать девчушке, Тидесбала сунула алой майстерин гостевые тапочки и тут же подскочила к девочке первой, что-то затараторила на родном языке. Та её послушала, внимательно посмотрела на Рубидию — настолько сосредоточенно, что казалось: колокольчики в косичках девочки, так похожих на причёску Ут-Кызы Тидесбалы, вот-вот зазвенят от умственного напряжения хозяйки. Приглядевшись к чужачке, девочка кивнула, видимо, поддавшись силе красноречия юлчы, и куда-то убежала, чтобы вскоре вернуться и поманить майстерин за собой.

Рубидия вопросительно посмотрела на свою лисентирин, и та кивнула — мол, всё в порядке, так и нужно. Майстерин Гаусс стиснула зубы — ей, разумеется, совершенно не нравилось происходящее, она не понимала и не могла себе с уверенностью объяснить, что и почему происходит, — но за девочкой пошла без колебаний. Та повела её вглубь дома, и Рубидия не могла не воспользоваться шансом, не осматриваться по сторонам в настоящем юлчыларском жилище, отмечая письмена на неизвестном языке и эфирные потоки, вплетенные в сдержанные украшения утвари и жилья. Не вглядеться в темно-синие, почти как у самой Ут-Кызы Тидесбалы, глаза с обычными одинарными зрачками, почувствовав чужой внимательный взгляд — и не отметить тёмное сине-фиолетовое покрывало, которое не позволяло разглядеть совсем ещё молодое, почти мальчишеское, как показалось майстерин, лицо и открывало лишь глаза. Сын хозяйки — той самой Яраткан Тидесбалы, тёти Ут-Кызы? Брат лисентирин, который по какой-то причине тоже близок к тёте? Двоюродный брат, похожий на дедушку, а может, прабабушку, как и сама юлчы? Или всё-таки просто случайный человек? Кто этих юлчылар разберёт… Одно Рубидия осознавала четко: кем бы ни был юноша, он безошибочно чувствовал в ней опасную чужачку и явно собирался не спускать с неё глаз. В его бдительности не было необходимости, Рубидия не хотела бы причинять неудобств тёте Ут-Кызы, которая заправляла всем в этом доме, но майстерин сомневалась, что ей позволили бы поговорить с юношей и что-то ему объяснить, тем более и деймарский язык он мог не знать. Ут-Кызы рассказывала, что не все мужчины у них грамотны и нечасто говорят на чужих языках достаточно хорошо, чтобы быть интересными собеседниками для деймарцев. Впрочем, какое самой майстерин дело?..

Девочка довела Рубидию до дверей и бросила на неё взгляд через плечо поверх серебристо-серой вышивки на тёмной жилетке, неуловимо похожая со своими расщеплёнными глазами, колокольчиками в косичках и почти взрослым костюмом на юлчыларских студенток коллегии. Разве что вместо тюбетейки девчушка носила вышитую шапочку, да и укороченной юбки поверх шаровар, которую на памяти Рубидии из юлчы не носила лишь Ут-Кызы, у неё не было.

— Эни ждёт вас, идите к ней, — заявила Рубидии девочка и отступила на шаг, — Только ведите себя тихо, пожалуйста.

Алая майстерин кивнула, повернула ручку двери в артефакторской перчатке, которую предусмотрительно надела за время пути, что контролировать даже случайный контакт с артефактом, если он всё же случится.

Кажется, она оказалась в личных комнатах хозяйки — не в спальне или мастерской, скорее в смежной комнате, немного похожей на её собственную гостиную, в которую майстерин пыталась не пускать свои рабочие инструменты и заготовки, но они непременно там оказывались, заметно искажая спокойные потоки эфира в пространстве. Однако Яраткан Тидесбала всё же преуспела в том, что казалось Рубидии совершенно невозможным для всех артефакторов, кого она знала. У юлчыларской эни ничто за пределами мастерской не напоминало о её артефакторских талантах и умениях. Порядок не идеальный, но комната прибранная и явно обжитая, с мягкими яркими подушками на диванчике, между которыми спрятался тряпичный детский заяц, очень ухоженными и аккуратными домашними цветами на высоком подоконнике, каллиграфическими защитными письменами на стенах. Светлая, уютная и явно безопасная, в отличие от хаотичного жилища Ут-Кызы Тидесбалы.

А вот сама хозяйка производила несколько иное впечатление, и её Рубидия точно не желала бы видеть в числе своих врагов.

— Приветствую вас, майстерин, — негромко проговорила беловолосая женщина, точно изучая её из-под пушистых белых ресниц. — И что же теперь натворила моя племянница, раз вы пришли ко мне лично? Только говорите, пожалуйста, тише, если это возможно.

И вновь её просили не шуметь. Теперь просьба исходила от осторожной и внимательной женщины с небесно-голубыми глазами и слишком пронзительными взором. Юлчыларская эни, хозяйка дома и мать семейства, оказалась не столь высокой, как сама майстерин, но держалась с таким достоинством и уверенностью, что Рубидия точно не стала бы с ней спорить без крайней необходимости. Одного взгляда в глаза хватало, чтобы не надеяться на мягкость и снисходительность юлчы, несмотря на женственность черт её лица и очертаний фигуры, которую не могли полностью скрыть даже многослойные юлчыларские одеяния. Да они и не должны были скрывать красоту хозяйки. Присмотревшись, Рубидия поняла, что вся одежда юлчы была подобрана прежде всего для удобства владелицы, а не для того, чтобы подчёркивать или прятать её тело. Широкая повязка-очелье всего лишь убирала красивые льдисто-светлые косички от лица. Вместо платья до колена поверх шаровар юлчы носила лишь свободную рубашку с запахом из плотной ткани, стянутую узорчатым поясом. Никаких подвесок, колокольчиков или тяжёлых звенящих серёг, из украшений женщина почему-то оставила лишь обережную вышивку. На ногах госпожи Тидесбалы были те же мягкие остроносые туфли, на которые странствующий народ менял свои сапожки-ичиги. Наверное, именно благодаря обуви все домочадцы передвигались совершенно бесшумно — у Рубидии в гостевых тапочках это получалось без особых усилий, наверняка в туфлях юлчы было ещё проще и удобней. И всё же почему они все так боялись шуметь?..

— Здравствуйте, госпожа Тидесбала, — майстерин склонила