Пешка бронзового века - ИМП

Монстр поднял бревноподобные ручищи и ухватился за чёрную сферу, утопленную между массивных плеч там, где у человека должна была быть голова. Что-то щёлкнуло и зашипело.

— У-и-и-и, — заголосила Сола.

Она смотрела широко раскрытыми глазами, упиралась босыми ногами в камень и пыталась вжаться в стену, слиться с ней.

Малка затаила дыхание, когда из-под сферы появились очертания головы. Против воли она тоже завизжала, ожидая увидеть огромный зубастый рот, который сейчас раскроется, чтобы сожрать их живьём.

Но вместо рычания и лязга зубов ушей коснулся знакомый голос — спокойный, мелодичный, мужской, похожий на пение.

Малка всмотрелась и узнала лицо духа, спасшего их с Солой от шурахов у водопада.

Дух продолжал что-то говорить. Его голос лился ровно, приятно лаская слух, но девушки опять ничего не понимали. Потом в его руке загорелся зелёный огонёк. Огонёк вспыхнул и забегал по их телам. Он не обжигал, не кусал, не пытался впиться под кожу — просто двигался вверх и вниз, пока дух хмурился всё сильнее, смотрел словно сквозь них и молчал.

Потом он выпрямился, резко развернулся и ушёл обратно в темноту пещеры.

Свет погас, и всё вокруг снова провалилось во мрак.

— Д-дух, — заговорила Сола. — Это был дух с водопада. Только он был другой. Страшный. Зачем? Что он сделал с нами?

Её голос охрип, зубы стучали, но она уже не выла, а всхлипывала. Так же, как Малка, она до ужаса боялась, но всё равно хотела понять.

Малка соображала с трудом, но выходило, что дух снова спас их — от жуткой смерти в лапах хозяина леса. Он не убил их, не наказал, не забрал в темноту, а пришёл, прогнал зверя, посмотрел на них зелёным огоньком и ушёл.

И тогда её озарило.

Дух камня оберегал их.

Но зачем? Почему?

Неужели кто-то из родичей попросил? Кто мог попросить такого духа? Кто знал заговоры, умел говорить с невидимыми, знал, какую плату принести и какие слова сказать?

Мысль хлестнула по нервам и вспыхнула жарко, как огонь.

— Мама! Мама жива! Это она попросила духа помочь дочери! — воскликнула Малка и заёрзала, стараясь подняться.

Сола, почувствовав её движение, убрала руки.

— Что случилось? Куда ты? — растерянно спросила она хриплым голосом.

— Мама жива. Это она попросила духа спасти меня, — повторила Малка, с ещё большим остервенением пытаясь встать.

Ноги одеревенели, будто стали чужими. Она опёрлась о стену, скрипнула зубами и разогнулась. Мокрая одежда неприятно холодила кожу. Очередная молния осветила чёрный провал пещеры, и Малка, держась рукой за стену, сделала шаг. Потом другой.

— Постой, — окликнула Сола. — Идём вместе.

Малка остановилась.

При всей её решимости страх никуда не делся. Он сидел внутри крепко, липкие щупальца лишь немного отступили, позволив легче дышать. С рукой Солы рядом было спокойнее.

— Идём, — прошептала Малка.

Голос всё ещё дрожал. Было очень холодно, по телу пробегали мелкие мурашки. Сола нащупала её руку и взялась за локоть.

Девушки двинулись на ощупь, пробираясь вглубь пещеры, туда, где даже свет молний уже не мог разогнать темноту.

В какой-то момент в нос ударил резкий, странный запах. Он был настолько неожиданным, что Сола вскрикнула и дёрнулась.

— Тут кто-то есть.

Её руки зашарили в темноте, но безрезультатно.

— Кто? — прошептала Малка. — Дух?

— Не знаю. Мне страшно. Я рукой коснулась…

Резкий запах никуда не делся, витал вокруг, хотя уже не так сильно бил в нос, будто его источник отступил или спрятался.

Малка сглотнула.

— Дух! — крикнула она, набравшись смелости. — Ответь, дух! Я знаю, что ты меня слышишь!

Её девичий голос вспорол тишину, словно нож.

Чёрный мрак пещеры вспыхнул бледно-голубым свечением. Совсем недалеко от них в воздухе появились призрачные очертания, будто сотканные из прозрачных светящихся нитей. Рядом сидел дух. Уже не громадное чудовище с горящими глазами, а в образе юноши, каким они запомнили его у водопада. В бледно-голубом свете лицо его казалось мрачным и неживым.

Девушки пискнули от неожиданности, но не побежали. Только рука Солы, державшая Малку за локоть, сжалась сильнее.

Взгляд Малки опустился ниже.

Под свечением лежал камень. Нет, не просто камень. Каменная постель, из которой торчала голова человека. На лице человека сидело нечто прозрачное, похожее на панцирь с тонкими щупальцами. Самое большое щупальце уходило туда, где у человека был рот, и тихо шевелилось.

Картина оказалась настолько пугающей, что девушки, не сговариваясь, рухнули на колени.

— Прости, великий дух, что пришла без подношений, без спроса, — заговорила Малка быстро, пока страх не отнял голос. — Прошу, не губи, выслушай. Знаю, мать моя Веда просила тебя. Просила о защите за дочь свою, за меня. И знаю, плата за такое велика. Но прошу тебя: если мать ещё жива, не губи её. Помоги ей к родичам вернуться. Взамен мою тень возьми. Жизнь свою тебе вручаю. Сама буду тебе прислуживать.

Она поклонилась, уперевшись лбом в холодный камень, и зажмурилась, ожидая ответа.

Тем неожиданнее прозвучал голос Солы, которая тоже встала на колени.

— Дух великий, прошу, прими меня в услужение. Одна я осталась из моего рода, рода, что вырезали под корень, рода Красного Песка, забытого всеми, кроме меня. Нет мне жизни среди других людей. Пленители отняли моё имя, рабыней сделали с малых лет. Там, у водопада, ты помог мне имя вернуть, жизнь спас, но нет мне дороги назад. Не примут они меня равной, а рабыней я и сама жить больше не стану. Но и тут мне одной не выжить. Знаю, духи могут многое и берут за дело дорого, но не откажи: возьми меня вместо Малки и матери её. Верни их к родичам. Вручаю тебе свою жизнь. Слово даю, что верно служить буду.

Сола, как перед этим Малка, склонилась и коснулась лбом камня.

Малка неверяще покосилась на неё, и глаза защипало от слёз. Сколько она себя помнила, Чёрна была в их роду. На неё взваливали тяжёлую работу, ей приказывали, её бранили, её могли ударить за медлительность или просто потому, что настроение у свободного было дурным. Ни одного доброго слова Малка от неё прежде не слышала и сама доброго не давала. Бывало, гоняла, смеялась над заморанкой, могла палкой ткнуть или щёлкнуть по руке, если та делала что-то не так.

И теперь эта бывшая рабыня, которой их род причинил столько зла, предлагала духу свою жизнь за Малку. За Веду. За чужих для Солы людей. За тех, чьи родичи когда-то вырезали её род Красного Песка.