Пешка бронзового века - ИМП

Седьмой почти готов был дать себе затрещину, когда понял, что забыл выключить прожекторы.

Он снизил мощность до минимума, оставив мягкое дежурное освещение, затем нажал на запоры шлема и с шипением потянул его вверх.

Уши сразу обдало ультразвуком женского крика. За фильтрами шлема он казался не таким невыносимым. Без них аллурианки орали так, будто их живьём драли рархи.

— Успокойтесь, пожалуйста, — сказал Седьмой. — Я устранил опасность. Вам более ничего не угрожает.

Он постарался внести ясность в ситуацию и говорил ровно, как учили сержанты на курсах первой помощи гражданским. У гражданских после боевых действий часто встречался шок. Такое состояние описывали в учебных блоках: человек мог не понимать обращённой речи, не выполнять простых команд, сопротивляться спасателям, кричать, плакать, проявлять агрессию или впадать в оцепенение. На планетах, где проходили боевые действия, вытаскивая гражданских из разрушенных домов и завалов, пешки сталкивались с этим достаточно часто.

Но здесь случай, похоже, был совсем запущенный.

Девушки смотрели на него безумными глазами, будто не зверь хотел употребить их в пищу, а Седьмой собирался убивать их прямо здесь и сейчас.

Он направил сканер на старшую. Зелёная точка указателя появилась у неё на лбу. Система через удалённое подключение запустила диагностику.

— Пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Если у вас есть коммуникатор, прошу связаться с экстренными службами.

Он продолжал говорить тихим, успокаивающим тоном. Сканер раскрылся, выпустив широкий зелёный луч, который побежал вверх и вниз по телам девушек. Младшая зажмурилась и снова всхлипнула. Старшая, наоборот, застыла, будто решила не двигаться, пока неизвестное свечение не прекратится.

Чем больше данных выводила система, тем сильнее хмурился — но не она, а Седьмой.

Анемия. Дегидратация. Гипотермия. Следы хронического недоедания. Дефицит ряда микроэлементов. Множественные старые ушибы. У старшей — проблемы репродуктивной системы, последствия перенесённых воспалений и травм. У младшей — общее истощение, переохлаждение, мелкие повреждения стоп, воспалённые царапины.

Само по себе это уже тянуло на нонсенс.

Но дальше было хуже.

Ни у одной из них не было импланта — ни единого: ни коммуникационного, ни идентификационного, ни медицинского. Ни следов ранее установленной нейросети. Даже старых шрамов от установки или удаления система не обнаружила.

Это было не просто странно.

Это было в крайней степени странно, почти невозможно.

Седьмой не считал себя знатоком жизни простых аллурианцев. Он вообще никогда особенно не интересовался тем, как живут граждане за пределами военных объектов, транспортных узлов и учебных записей. Но даже его знаний хватало, чтобы понять: всё, что он сейчас видел в данных сканера, относилось к области фантастики.

Ни один аллурианец не стал бы всю жизнь ходить с такими заболеваниями. Одно посещение медицинской капсулы в оздоровительном центре решило бы большую часть выявленных проблем. Даже на периферийных мирах базовая медицина была доступна большинству граждан. А отсутствие нейросети, коммуникатора и идентификационных меток выглядело уже не бедностью, а сознательным отказом от самой структуры цивилизации.

«Вывод: на планете отсутствует современная медицина», — поддержала его мысли система. — «Либо жителям планеты она недоступна. Возможно, это их осознанный выбор. В базе данных носителя найдено одно совпадение: Общество свидетелей пророка Арах-н Мадур. Отличительные черты последователей: полный отказ от технологий; уединённое проживание в удалённых локациях — острова, пустыни, дикие леса на малонаселённых планетах; отказ от социума; фанатичная вера в пришествие рархов как карающей длани бога, призванной покарать и очистить мир от грешников».

Строки сменяли друг друга.

«Точная информация по заселённым ими планетам отсутствует. Движение считается мирным. Охватывает до нескольких десятков миллионов последователей по всей Империи. Более подробная информация доступна по запросу в общественных сетевых узлах. Пользователю со статусом носителя информация недоступна».

Система закончила вывод.

Главное, что понял Седьмой: такая жизнь могла быть осознанным выбором самих аллурианцев. И не ему судить, как они должны жить. Если граждане добровольно отказывались от технологий, медицины, имплантов и нормального обслуживания, то это выглядело неразумно, но не входило в его полномочия. Устав не запрещал гражданским быть странными.

Он выключил сканер, развернулся и пошёл обратно в пещеру, стараясь больше не мешать им страдать от гипотермии, авитаминоза и прочих не самых приятных заболеваний, которые они, по всей видимости, предпочитали терпеть из религиозных соображений.

Заодно он наконец нашёл объяснение тому чувству неправильности, которое преследовало его с первой минуты знакомства с девушками и теми убитыми мужчинами. Они выглядели как аллурианцы, но вели себя не как аллурианцы: не имели простейших систем, не понимали стандартной речи, не использовали связь, убивали холодным оружием, носили шкуры, кости и грубые ткани.

Теперь это укладывалось хоть в какую-то схему.

«Попытка связи с административными системами, специальными службами и военными базами провалена. Связь отсутствует на всех возможных диапазонах», — в очередной раз сообщила система, продолжая попытки достучаться хоть до кого-нибудь.

И вот это уже не укладывалось.

Седьмой знал из курса подготовки, что у каждой населённой планеты должен быть минимум наблюдательный пост, а чаще орбитальная станция или сеть спутников, если, конечно, рархи не нападали и не вычищали всё. Но эта планета не походила на захваченную рархами. Хотя что он видел? Лес, гору, диких зверей, несколько странных гражданских, троих вооружённых мужчин, пещеру с костями.

Их бот, летевший на обломке линкора, могли принять за космический мусор. По факту это почти так и было. Поэтому системы противокорабельной и планетарной обороны могли промолчать, а высадка пройти незамеченной. Но почему они до сих пор никак себя не проявили? Система постоянно посылала запросы. Их должны были обнаружить. Должны были ответить. Должны были хотя бы зарегистрировать аварийный сигнал.

Странностей было слишком много.

А сержанта, который принимал бы решения и раздавал указания, не было.

Зато был целый генерал Квир Сан.

Седьмой посмотрел на закрытое маской лицо старшего офицера. Из-за этого, наверное, в голову и лезли разные мысли. Приходилось учиться думать самостоятельно. Он боялся признаться самому себе, что ему это нравится.

Седьмой включил сервисный режим, ПЕХ осел, когда ноги привычно разделились, образовав четырёхточечную опору. Затем отдал команду ПЕХу на расстыковку. Заряд батарей был не бесконечен, а значит, его следовало экономить. ПЕХ с жужжанием начал раскрываться. Внутренние фиксаторы разомкнулись, грудные плиты ушли вперёд и вверх, секции рук раскрылись до локтей, ног — до колен. В нос ударил знакомый резкий запах геля.

Комбинезон под бронёй был влажным, кожа липла, и вместо душа Седьмой решил выйти под ливень, чтобы хотя бы сполоснуться. Его глазам хватало естественного света, чтобы видеть