Герой Кандагара - Михаил Троян

Плавание особо не привлекает. Сейчас на носу лето, ещё за абонемент платить. Буду бегать через день на городской ставок.

С такими мыслями я шёл от Дворца спорта, который для меня оказался закрыт. Так я дошёл до главного здания города.

Площадь перед исполкомом была оазисом посреди каменных джунглей. Её скверы и клумбы высажены с советской монументальностью. Сейчас, в конце апреля, кусты роз стояли без цветов. Через пару недель они украсятся малиновым и белым цветом, а пока лишь обозначали собой строгий узор площади.

В центре исполкомовской площади бил шикарный фонтан. Не просто чаша с трубой, а целая трёхъярусная бетонная композиция. В нижнем бассейне, облицованном бирюзовой смальтой, красовались дельфины с позолотой, из пастей которых били струи. Центральная струя, толстая, как ствол, взмывала на высоту двухэтажного дома и, рассыпаясь на миллионы сверкающих брызг, создавала над площадью прохладную, водянистую дымку.

Вокруг фонтана, по окружности, стояли скамейки. Добротные, с деревянными рейками, выкрашенными в зелёный цвет. Они были расставлены вдоль мощёных мелкой брусчаткой аллей.

Напротив главного входа в исполком, прямо по оси, стоял бюст − суровое, лицо вождя из полированного гранита, с надписью внизу.

Торопиться было некуда. Я присел на одну из лавочек и стал смотреть на струи воды, вздымающиеся вверх. Они колыхались на ветру, и ветер относил от них лёгкую изморось прямо на асфальтные дорожки.

Напротив, через чашу фонтана, на скамейке, бросалась в глаза парочка. Крепкий парень, с короткой, почти под ноль стрижкой и прямым, как у часового, взглядом. Явно после армейки, дембель. Одет был по-простому, но опрятно: белая футболка, светлые штаны и белые кроссовки. А вот девушка рядом с ним была будто с обложки модного журнала. Белые кроссовки адидас с тремя синими полосками, эффектные джинсы. Они не просто синие, а с идеальным, дорогим оттенком индиго. Такие в это время стоили дороже, как минимум, сотни своих потёртых молотовских собратьев. На ней ярко-розовая блузка с огромным воротником, а в ушах поблёскивали длинные серьги.

Остальные отдыхающие на лавочках особого внимания не вызывали. Несколько пожилых женщин с авоськами на коленях вели неторопливую, размеренную беседу. Чуть дальше мама пыталась утихомирить двух разновозрастных детей, просящих запустить кораблик в фонтан.

И тут ко мне подъехал на спортивном велосипеде русый типчик в спортивках, кросах и фирмовой футболке. Велик со специфическим рулём-бараном и тонкими колёсами. Он затормозил так резко, что его повело вперёд, и ему пришлось ловко перенести вес, чтобы не грохнуться вместе с железным конём. Типчик сухощавый, жилистый, с короткой причёской и быстрыми, изучающими глазами. Спортсмен, мелькнуло в голове. Или просто вертлявый.

Он окинул меня взглядом.

− Опа, братан, привет. Не нужно чего? − начал он без предисловий, понизив голос до конспиративного шёпота, хотя вокруг никого не было. − Джинсы есть. Вранглер, чистокровные, с биркой. Размер твой, отвечаю за базар. Двести двадцать. Монтана, тоже крутые, посветлее – сто десять. Или Левис, классика, но эти уже б/у, почти новые, отдам за восемьдесят.

Я лишь мотнул головой, глядя на его оживлённое лицо.

− Кроссовки, − не отступал он, будто зачитывая прайс. − Адидас Самарканд, бело-синие. В коробке. Сто двадцать. Или Пума, красно-чёрные, очень редкие. Сто семьдесят.

− Шмотки пока не планирую, − пожал я плечами, пытаясь звучать убедительно.

Парень не сдавался. Он придвинулся ближе.

− Магнитофон, − выдохнул он свой главный козырь. – Японец! Двухкассетник Шарп. С радио, эквалайзером! Чувствительность − улёт. Звук просто бомбический. Новый, в плёнке. Ему цена штука двести, за штуку отдам…

От таких цифр у меня внутри всё оборвалось. Тысяча рублей! Это водителю нужно десять месяцев пахать, и ничего не сеть.

− Брось, − я развёл руками, − откуда у меня такие деньги?

Он будто ждал этого.

Есть пласты, − интригующе сказал он, будто алхимик, рассказывающий про философский камень. – Двойничок Пинк Флоид. С новым концертом Стена! Оригиналы. Сто сорок рублей за оба.

У меня сами собой округлились глаза. Сто сорок рублей!

− По отдельности по сотке идут, − тут же пояснил он, видя мою реакцию. Вместе всего по семьдесят. Это же не хухры-мухры, это Пинк Флоид!

Это было уже за гранью. Я снова помотал головой, на этот раз более решительно.

− Спасибо за предложение… Не потяну.

Парень, потерял ко мне интерес, но кивнул:

− Бывай, подумай. Я тут иногда мотаюсь ближе к вечеру! – он ловко вскочил на велосипед и поехал в сторону другой аллеи, к одиноко сидящей парочке, на которую я перед этим обратил внимание.

Я остался сидеть в лёгком шоке, глядя форцовщику вслед. Сто шестьдесят штаны. Тысяча рублей за коробку с кнопками. Сто сорок — за два куска пластика с записью.

А ведь в моей прошлой жизни всё это можно скачать одним кликом. Бесплатно. За пару минут. Даже не вставая с этой самой скамейки… Я посмотрел на свои кеды, на пустой стакан из-под сока на соседней лавочке, на гранитный бюст. И на миг показалось, что тот парень на велосипеде не спекулянт, а последний хитрец этой эпохи, пытающийся всучить людям на вес золота то, что через два десятка лет станет просто цифровым ветром. Насколько же непостижимо далеко шагнёт вперёд цивилизация.

Форцовщик, откатив от меня, ловко маневрировал между лавочками и подкатил к той самой парочке с другой стороны фонтана. Из-за сплошного шума воды не было слышно ни слова, но картина была понятна и без звука: та же заговорщицкая поза, то же умасленное выражение на лице.

И тут пацан с лавки − тот самый, что сидел с девушкой в эффектных джинсах, резко вскинул голову. Он встал так стремительно, что его спутница аж дёрнулась. Два широких шага и его рука мёртвой хваткой впилась в запястье велосипедиста.

− Я работник милиции! − громко, срывающимся на басок голосом рявкнул он, и эти слова легко пробились сквозь водяную завесу.

Велосипедист дёрнулся, как пойманная рыба на крючке. Его лицо исказила гримаса испуга и злости. Сидя в седле, он был как на привязи. Первым импульсом он толкнул мента в грудь свободной рукой. Тот качнулся назад, но хватку не ослабил.

− Отпусти, дурень! – громко шипел форцовщик, но мент, коренастый, с армейской выправкой, только сильнее налегал.

Девушка вскочила с лавочки, отпрыгнула в сторону, прижав сумку к груди, и взвизгнула. Не от страха, а скорее от азарта, как на