Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

а подарком. От парковки на самом въезде до главного корпуса Ольга шла пешком. Солнце весело рассеивалось сквозь сосновые ветки, ветер всю дорогу предлагал Ольге то аромат чуть взявшегося на углях шашлыка, то соленый запах морских волн, невесть откуда залетевший в эти края, а на подходе к крыльцу вообще дыхнуло раскалившимся на солнце песком.

В знакомом холле главного корпуса Ольгу уже ждал управляющий Иван Тимофеевич. Сообща решили не сидеть в кабинете, а пойти прогуляться и все посмотреть. Оказалось, прогулка не предполагает пешего передвижения: к ступеням подкатил небольшой открытый электромобиль, Иван Тимофеевич подал Ольге руку и сам потом уселся рядом на скамейку. Машинка двинулась вперед по широкой аллее, затем свернула на узкую гравийную дорожку. То там, то здесь на клумбах возились рабочие, высаживая цветы, один подстригал кусты, тут же собирая обрезанные ветки в большой черный мешок.

Ближайший к главному пятиэтажный корпус тоже выглядел свежо. Его отремонтировали немногим раньше главного, и основной номерной фонд сдавался именно в нем. Управляющий похвастался, что на майские раскупили уже почти все места, и торопился привести все в порядок перед заездом. А там уж турист поедет до самой осени. Они миновали огромную детскую площадку с тарзанкой вдоль длинного края, качелями, батутами и прочим богатством. Прокат электромобилей и велосипедов только расчехлялся, и все оборудование выставили на улице. Тут же над ним колдовала пара сотрудников, протирая и наводя лоск. Даже Ольге при виде аккуратных машинок и блестящих великов захотелось в одиночку покружить по дорожкам, отъехать подальше от суеты и людей, послушать перешептывания сосновых верхушек и шуршание песка под шинами. После фонтана, за которым раньше был павильон с минералкой, управляющий скомандовал водителю свернуть направо, и они подкатили к воротам конного клуба. В конюшне сладко пахло начищенными лошадиными боками, навозом и овсом. Завидев Ивана Тимофеевича, обитатели тут же потянулись к нему из-за загородок чуткими носами, а он выуживал из кармана старой жилетки кусочки морковки. Парочку протянул и Ольге: их тут же сняли у нее с ладони мягкие лошадиные губы. На выходе по ту сторону обнаружился мини-зоопарк с цесарками, глупыми павлинами, победно потрясывающими радужными хвостами, кроликами и парой очаровательных козлят, клянчивших угощение и подставлявших почесать пробившиеся рожки. Будь у дьявола такой же миленький вид, он немедленно заполучил бы Ольгину душу.

Обратно к главному корпусу управляющий предложил прогуляться пешком короткой дорогой через лес. По пути рассказал, что конюшню обустроили, когда санаторий только-только перешел в распоряжение Петра Алексеевича Чурилина.

– В первую ж зиму накрылась котельная. А мороз! Что делать?.. Ну, двоих лошадок удалось по ближайшим дворам пристроить, местные взяли, ребята мои. А еще двое остались. Мы с Петром Алексеичем по очереди у них дежурили. Пушками дули, тряпья, что нашли, на пол покидали. Одного отогрели, Огонька. Того, что справа стоит, со звездой во лбу, помните? А второй, Бурушка, помер потом. Жалко, живая ж душа. А Петр Алексеич как расстроился! Любимец его был. Он вообще не хотел этот санаторий брать, и тут сразу…

– Не хотел, а взял.

– Взял, взял.

– А почему передумал?

– Да кто ж его знает. Передумал. Поначалу в убыток работали. Природа тут, сырость, ветшает все на раз. Вертели-крутили с ним, как людей зазвать, чтобы ехали к нам, значит. Бассейн, конюшня… Помоложе он был, – усмехнулся управляющий, – всё развлечения на уме, только с возрастом про здоровье… – Он замолчал внезапно, будто врезался в стену.

Тепло-коричневые сосновые стволы проплывали мимо по обеим сторонам тропинки, и Ольга то и дело касалась ладонью их шершавых тел. Вдалеке у дороги светлели облезлые стены какого-то здания, вокруг суетились рабочие. «Да, Чурилин… – Иван Тимофеевич с досадой махнул рукой. – …осенью еще приказал ремонт начать. Ну я ребят подрядил, ободрали там, мусор вынесли. А он вот умер. – Иван Тимофеевич старательно отвернул от Ольги широкоскулое лицо в белесой щетине. – Теперь забором обнесем покамест… А там уж будь что будет. Куда ж денешься…»

Внезапный рев бензопилы спугнул Ольгино настроение, удушающий запах выхлопных газов, неожиданный и чужеродный, ударил в нос. Неподалеку мужики в спецовках разделывали упавшую сосну.

В столовой, куда Иван Тимофеевич пригласил Ольгу отобедать, было пустынно. Столики занимали в основном пенсионеры, некоторые с внуками-дошколятами, только в глубине зала расположились за большим столом несколько молодых мужчин в спортивных костюмах. На одном его краю они обедали, на другом стояли ноутбуки, лежали какие-то документы. В углу шепталась парочка, походившая на молодоженов.

Едва Ольга с управляющим уселись, к ним через зал устремилась женщина в форменном крахмальном переднике, в которой Ольга с удивлением узнала Ивонну. Пазл в Ольгиной голове наконец-то сложился: новая знакомая стояла за стойкой гардероба в вечер юбилея. «И в гардеробе, бывает, работаю, – кивнула Ивонна, – и тут в зале столики обслуживаю, если просят, и номера прибираю. Много дел, спасибо Господу!» Она приняла заказ и убежала, шурша на ходу длинной юбкой.

– Добра девка до работы, добра. – Управляющий проводил Ивонну одобрительным взглядом. – С города ездит. Не то что местные. Негде тут больше работать, так они и не работают. До первой получки еще ходит, а после сразу в запой, только его и видели. И хорошо, если получку, а то аванс требует. Чурилин сначала долдонил: давай, Ваня, людям же надо жить на что-то, а потом все ж послушал меня, завязали мы с авансами.

– Кстати, про местных. – Ольга захрустела капустным салатом. – Говорят, вы им проходу к берегу и не даете. Порыбачить люди не могут.

– Говорят? Нажаловались на нас? – покраснел от досады управляющий. – Пьяных разворачиваем. Он потонет, а мы отвечай. А трезвых – пожалуйста. Мы рыбаков всех в лицо знаем, они вон лодки свои у нас на берегу хранят. А кто говорит-то? Не Петька Голубец, случайно? Так вы больше его слушайте. Обиженный он, вот и болтает.

– А на что обижен?

– Ну как на что? Погнал я его. «Возьми, Тимофеич, возьми!» А как взял – и началось. Опаздывает то на полчаса, то на час. А уходить – так ровнехонько в пять, попробуй задержи. У меня, говорит, нормированный рабочий день, понял? Нормированный! По сих делать буду, а тут я вам не дворник, другого дурака ищи. Я ему: ты работать пришел или что? Ну так работай! В общем, месяц я промучился, он тут наел за это время больше. Выгнал. Так вон ходит теперь…

Попрощались скомканно, рук, как при встрече, друг дружке не жали. Иван Тимофеевич спросил, когда ждать статью, Ольга, пряча взгляд, ответила, что сначала все как следует обдумает. На крыльце