Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

Где в санатории Костя нашел разруху? Ольга не заметила даже намека. Да еще эти дети с бабушками в столовой вместо ожидаемого вертепа… Ольга снова пошла по дороге прямо, свернула к ободранному корпусу, рядом с которым трое молодцев ставили забор из зеленого профлиста, укрылась за углом от их глаз. Здесь достала телефон, сделала несколько снимков. Все равно неубедительно. Впереди за деревьями белело пустовавшее здание. Даже заброшенное, оно смотрелось куда лучше, чем корпус ПНИ с ремонтом. Ольга сфотографировала и его и пошла прочь, пока не сошла с асфальтовой дорожки на песчаную тропку, и дальше по ней, ища выход к реке. Но дорожка ветвилась, и светлые стены корпусов уже совсем скрылись за деревьями. Воздух все сырел и обнадеживал, что направление Ольга выбрала верное. Так и оказалось. Пустынный и широкий песчано-травянистый пляж с раздевалками и душевыми открылся ей за пролеском. Ольга пересекла его, подошла к реке, необычайно широкой и спокойной в этом месте. Жёлчь лениво плескала тихой волной по берегу, никуда не спешила и, кажется, не прочь была поболтать. Она лизнула зазевавшуюся Ольгу мокрым языком по кроссовкам и, довольная собственным озорством, неторопливо устремилась дальше. Раздосадованная Ольга отпрыгнула, почувствовав, как разливается по носку влажный холод. С берега заметила другую дорожку, в стороне от той, по которой пришла, и решила прогуляться по ней, поглядеть, куда выведет. Метров через двадцать столкнулась с человеком в перчатках и с черным мусорным мешком. Тот пообещал, что вскоре Ольга выйдет на широкую асфальтовую дорогу, хотя на ней и нет ничего интересного.

Ольга действительно дошла до дороги и, поразмыслив, повернула налево. Шла до тех пор, пока не встретилась с большой ассенизаторской машиной. Запах нечистот отравил воздух. Когда машина, громыхая подвешенным сзади ведром, проползала мимо, порыв ветра ударил Ольгу в лицо, и ей показалось, что ее оросило россыпью брызг. Ольгу передернуло, она инстинктивно провела рукой по лбу и щекам: от ладони как будто тоже теперь пахло гадко. Быстро полезла в сумочку, достала зеркальце и, ослепленная солнечными всполохами, увидела свое отражение, все в мелких коричневых крапинах. Ольга закрутилась вокруг себя, ища тень, и наконец с облегчением выдохнула: померещилось, все померещилось.

Но настроение испортилось окончательно. Она развернулась и побрела вслед за машиной к выходу. Ощущение, что она в чем-то выпачкалась, оставалось с Ольгой еще долго, даже когда она уже совсем позабыла об этой злосчастной машине.

В Чудном жил как минимум один человек, наверняка помнивший историю перехода «Энергии» в руки Чурилина. И Ольга, к счастью, была с ним знакома.

Миниатюрная, всегда гладко причесанная, с толстыми линзами очков в пол-лица, Софья Андреевна сработалась с бывшим мэром Чудного Кушнером, когда он занял первое в своей жизни начальственное кресло на местном хлебозаводе. Потом он забрал помощницу в администрацию, где вместе они пережили девяностые. Софья Андреевна верховодила в приемной и одинаково обращалась со всеми, кто там появлялся. «Вам назначено? – Она открывала большой, формата А4 ежедневник в темной коже и невозмутимо сверялась с записями. – Присаживайтесь». И указывала рукой на мягкие диваны вдоль окна. Или предлагала записать. Если визитер возмущался, захлопывала блокнот – звук получался как от хлыста, – смотрела на смутьяна поверх оправы и чеканила: «Особых распоряжений относительно вас мне не давали. Перезвоните на следующей неделе». В ответ на эту фразу она однажды получила резкий и сильный удар в лицо от областного бандитского главаря. Вырубив помощницу, он распахнул дверь в кабинет мэра. Первым туда вбежал спортивного вида молодец в костюме с отливом и кобурой напоказ. Затем зашел сам бандит, второй охранник прикрывал тыл. Что было дальше, никто не знает доподлинно, потому что телохранителей выставили за дверь секунд через тридцать. Но поговаривали, что ринопластику Софья Андреевна ездила делать в столицу вовсе не за свой счет. Одинокая – ни мужа, ни детей, – она отдавала работе все свое время, все свои силы и весь свой пыл. Однажды Ольга забрела в приемную после окончания рабочего дня с поручением от главреда. Зайдя в кабинет шефа, Софья Андреевна нашла его бездыханным, уткнувшимся лбом в отполированную столешницу. После смерти Кушнера она сразу же перешла работать в государственный архив и, по слухам, навела там идеальный порядок. Оттуда и вышла на пенсию.

Жила Софья Андреевна в двух шагах от центра в однушке на сыром первом этаже обычной шестиэтажки. Ольга опасалась, что пожилая дама ее не узнает в тускловатом свете одинокой коридорной лампочки, но та всмотрелась и безошибочно назвала Ольгу по имени-отчеству. Пока хозяйка ставила подогреть чайник и набирала воды для тюльпанов в тяжелую хрустальную вазу, Ольга выложила на стол сырную нарезку, еще теплые бублики с хрусткой, поджаристой корочкой из любимой кофейни «Чудеса», коробку конфет с помадной начинкой. За чаем обсудили маленькую пенсию, очереди в поликлинике, последние новости Чудного. В соседнем подъезде, рассказала Софья Андреевна, семья забрала из больницы дедушку, говорили, поначалу только лежал, а сейчас в хорошую погоду и во двор выходит. Бабка его померла, но с концами, не как он, а с ним теперь дочь, все равно, говорит, с работы уволили, хоть за отцом присмотрю. И такой он шустрый, дед этот, дочь с ним не сидит ни минуты, бегает, как за собачонкой, разве что не привязывает, но, может, и напрасно.

Про «Энергию» Софья Андреевна помнила безо всяких бумаг. Построили санаторий еще в конце шестидесятых. Из сотрудников завода формировали очередь: получить доступ к благам «Энергии» кому-то со стороны было сложно, и деньгами в те времена ничего не решалось. В девяностые «Машмехстрой» бросил санаторий на произвол судьбы. И не только его:

Ворожеев-старший после приватизации пообрубал заводу все лишние хвосты: общежития, клуб, детские садики с яслями. Доход приносили цеха, их он и оставил. Выбора у города не было, и Кушнер все поставил на баланс. «Энергию» в том же виде сохранить и не мечтал: только квалифицированного персонала – врачей, сестер – человек пятьдесят, а еще прочая мелочь. Кого сразу сократили, кто сам ушел, с остальными разделались постепенно. Номера сдавали за бесценок, но желающих было мало. К тому же, как назло, иссякли оба источника минералки на территории, что исправно били полстолетия, и вокруг которых, собственно, и спроектировали здравницу. Продать госсобственность мэр не мог, так и провисела «Энергия» несколько лет убыточной. А потом пришел арендатор – Чурилин. Но как Кушнеру удалось убедить друга взять санаторий на себя, даже Софья Андреевна не знала.

– Надо сам договор