Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная

не моя проблема! Днем учеба, лекции, навий дозор, когда еще приличной Яге счастье-то свое бабаягское устраивать? Долг, конечно, долгом, но маленький домик, лавка и печка, тридцать три богатыря, три ежки и свечка — всего дороже искреннему бабаягскому сердцу, которое плодиться и размножаться велит, пока зло нас окончательно со свету не сжило. Надобно после себя на страже кого-нибудь оставить.

Я прям-таки ощущала в себе этакое злодейско-кощеевское довольство, вон я их как. Видно, злодеи, когда над добром верх берут, именно так расчудесно-чудесно себя чувствуют. Эх, темнеешь ты что-то, Яддушка, как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Права была Василиса, связалась я с Кощеем-злодеем — гадостей от него понабралась, чтоб ему век радости такой, как торжество над добром, не видать за то, что он совсем меня позабыл и за мной не едет.

Умом я понимала, что нехорошо так над сокурсницами глумиться, а справиться с собой не могла. Приятно делать пакости и обламывать тех, кто своей святостью и идеальностью у тебя уже в печенках сидит.

И только я хотела все это наглым девицам выдать да после чисть из избушки в комнату переселить (им там небось тесно), а здесь простор и девки гуляют. Щипай за зад, за косы тяни — не хочу! В общем, зверствуй по полной. И тут одна из этих самых девок-ежек серьезно заявила:

— Вот что, Ладдушка, — поджала губы, говорившая девица да нос к потолку задрала. Я уставилась на нее в упор, предвкушая разборки. — Мы тут с девицами-ежками посовещались и решили помочь. Коли тебе академия ведовства и богатыристики так поперек горла встала, что ты чуть ли не каждую ночь в реальность бегаешь, жизнью своей рискуя, мы тебе поможем домой вернуться к твоему злодею любимому. Не все из нас, конечно, были согласны с таким поворотом дела, — ежка с укоризной посмотрела на одну девицу, та тут же нос задрала, — некоторые считали — долг важнее любви и ты своего злодея забыть должна. Но все же мы пришли к совместному мнению: коли ты так хочешь свалить — мы тебя не держим, более того — поможем.

— Чем поможете? — спросила я, пребывая в шоке от того, что ежки дружно встали на мою сторону и решили помочь. Чудился мне здесь какой-то обман.

— Чем сможем. А с навьими мы и без тебя справимся. Ты ведь не горишь желанием с ними в схватку вступать, а мы царства-государства от зла избавить обязаны.

«Охохонюшки, — подумала я, — если б только в этом было дело. Никто голову в схватке с нечистью сложить не хочет, даже веректрисса, не прикрывалась бы она тогда адептами. И вы на победу рассчитываете, да живыми вернуться мечтаете. Только не все так просто. Навьи эти — неизвестно что, уж точно не нечисть обыкновенная, а похлеще нечто, раз так лихо подчиняют себе малейшее зло, что в округе есть. Навьи — не обычные злыдни, они тьма глубинная, изначальная. Всему злу и всем злыдням фору в сто очков дадут. Иные злодеи против навьих этих — что котята пушистые. Царапнут — не так уж и больно. Навьи же в душу самую метят, коготь свой отравленный запустить туда пытаются да поковырять там, оценивая твою реакцию и наблюдая, как ты от боли корчишься. С большим интересом наблюдая, каждую кроху твоих страданий впитывая. Любая из нас с таким ужасом сражаться не захотела бы. И вы в глубине души тоже, хоть и храбритесь, но не хотите. Только придется».

— В общем, — подытожила ежка, — и тебе выгода, и ты нам сражаться со злом мешать не будешь.

— Зачем тебе только академию покидать, — фыркнула та девка-ежка, что против моего изгнания была.

— Родня у меня там, изнанка, реальность спасть надо, — попыталась объяснить я, — все равно тут бесполезна. Не инициирована, силы не имею. Год целый учебы пропустила, вас в знаниях уже не нагоню. Только пустое это. Как сделать так, чтобы веректрисса сама меня выгнала? Да она ни в жизнь на такое не согласится!

— Как? Легче легкого! — задрала нос к потолку по своему обычаю белобрысая девица, как зубрила, что на любой вопрос ответ знала. Таковой она, похоже, и была. — На что нацелено обучение? — осведомилась она тоном веректриссы.

— На обретение истинной любви!

— На обретение знаний! — в унисон ответила я с ежками и смутилась. Не знала, что девицы именно так обучение здесь и воспринимают. Получается, я не только само обучение не понимаю, но и его суть и цель.

— Ну вот, значит, ты все должна сделать наоборот! Показать себя самой нерадивой адепткой, а мы тебе в этом поможем.

— Только ты пойми, что это билет в один конец. Ты должна будешь поступиться всеми бабаягскими принципами, сжечь все мосты и радостно танцевать в отблесках пламени. Тогда и только тогда веректрисса сама тебя выгонит.

— Да что я такого сделать могу? И так хуже всех учусь. Силы у меня нет особой, в науках ни в зуб ногой, до сих пор меня за это не выгнали, режим нарушаю еженощно и ежедневно, чего же мне еще такого учинить?

Адептки опешили. Все сказанное мной было верно. Я в академии чуть ли не распоследняя ученица, а веректрисса носилась со мной, как кура с яйцом, не собираясь выгонять.

— Ой, ежечки-божки мои! — воскликнула одна из девиц. — Тогда тебе, получается, со всеми богатырями миловаться надобно, чтоб веректрисса поняла, что ты об одном-единственном суженом не думаешь и семьей обзаводиться не желаешь!

— Как это? — не поняла я трудное сказочное слово «миловаться».

— А так! Какая самая главная мечта ежки должна быть? — Я только удивленно глазами похлопала.

— Правильно, — подтвердила мое удивление девица, — маленький домик, лавка и печка, ну и так далее. Хороша же ты, коли об этом не думаешь!

Мне стало стыдно. Я действительно об этом и не думала. За огромным грузом проблем исчезло все, даже Кощей как-то подзабылся, не до него теперь, когда в сказке такое творится, а явь и навь дырами пойти и смешаться норовят.

В голове что-то щелкнуло. Покинуть академию. Быть свободной от назойливой веректриссы с ее неуместным сватовством и сводничеством, а там и с проблемами легче разобраться будет, когда у тебя над душой никто стоять не будет с требованием тотчас нарожать тридцать три богатыря и три ежки.

— С какими витязями миловаться надо? — выдала я на автопилоте, уже готовясь вскочить и бежать.

— Да вон, возьми, например, этих двоих Финистов, — неуверенно сказала главная ежка, — на них, почитай, пол-академии глазами не доенной коровы