Воевода - Денис Старый

что много железа выплавляем, а еще больше свиного железа — чугуна. На самом деле ещё три, может, четыре месяца работы в таком же режиме — и у нас просто закончится болотная руда.

К сожалению, но это сырьё конечное. Мы, конечно, будем спасаться тем, что начнём добывать руду во многих местах в округе, но будет достаточно тяжело тягать за несколько вёрст грязь и тяжёлую руду, чтобы также в товарных объёмах её выплавлять.

Вот для одного такого штукоуфена в округе болотной руды достаточно на несколько лет. А у нас подобных печей уже четыре. И меня уговаривают ещё ставить.

Да и в целом нам нужно думать о том, чтобы как можно больше производилось железной продукции в каждом из поселений. Это один из наших козырей.

— А ещё корабли нужны для того, чтобы мы могли врага своего не пускать за реку, — напомнил я.

«А еще в Америку нужно кого-то отправлять», — подумал я, вспомнил вкус картошки, сглотнул слюну.

От автора:

Легендарный экзорцист погиб и переродился заурядным клерком. Но в его душе поселился высший демон, а на улицах вновь рыщет нечисть. Пора бы вспомнить старое ремесло https://author.today/reader/527193

вчера

Глава 16

Владимир.

28 марта 1238 года

Бату-хан стоял на смотровой площадке, выстроенной на одном из искусственно сооружённых холмов в полутора верстах от Золотых ворот стольного града Владимира.

Наконец, на всё ещё молодом лице хана Западного улуса появилась улыбка. Много долгих и отчаянных штурмов выдержал Владимир. Уже появлялись идеи, и даже высказывались мысли о том, чтобы оставить этот город в осаде на всю весну, отправиться в Степь, в свои кочевья чтобы набраться сил и после этого завершить дело.

Но такой исход Бату-хан, как и другие чингизиды, воспринимали как поражение. Да и взятие только лишь Владимира — это не полная победа. Ведь предполагалось выйти к северному морю, взять Новгород. И вот тогда только возвращаться обратно, в Степь, чтобы освоить награбленное, взять новых воинов, продолжить экспансию.

Поэтому, когда появились полки великого князя Юрия Всеволодовича, Бату-хан, как и другие его военачальники, даже обрадовались и знали, что им делать. И вот, на протяжении более двадцати вёрст, идёт непрекращающееся избиение войск великого князя.

Тактика, как именно бить русичей, ну или того войска, где немного лучников, много пехоты, была доведена до совершенства. Монгольские лучники, полком в одну тысячу или немного больше воинов, подходили на достаточно близкое расстояние к обозу русской рати и поливали стрелами.

Причём первую атаку русичам даже удалось, как казалось на первый взгляд, отбить. Но это было ловушкой.

Монголы подловили своих противников, когда русские воины устремились в погоню за своими обидчиками. Когда немалая часть русских воинов, защищая обоз, ринулась следом за монголами, тут же появилась новая тысяча степняков, которая атаковала совершенно с другой стороны.

И даже несмотря на то, что по дороге и в обозе у русских, сохранялось преимущество в более чем две тысячи русских ратников, каждый из которых в отдельности стоил двоих степных воинов. Но хвост большого поезда русского войска оказался в тисках. Воины изматывались, немало стрел долетало до ратников, войско постепенно, но таяло.

Так, когда русские воины стали спешно возвращаться из погони за одним отрядом, то другой ордынский полк отступил, тут же перегруппировался первый полк и вновь атаковал обоз русичей. Маятник не прекращался, стрелы летели постоянно, а вот добраться до степняков и вступить с ними с честную сечу, никак не удавалось.

И вот такие качели происходят уже как полтора суток. Русские ратники, вынужденные постоянно носить брони, быть начеку, а порой и гоняться за монголами, неимоверно устали. Немало коней уже издохло в этих, приносящих мало толку, попытках отбиться от Орды.

Лишь только часть русского воинства могла укрыться в лесу. Но это уже проигрыш рати Юрия Всеволодовича. Понимали многие, но все еще надеялись на чудо.

Сын великого князя, Всеволод Юрьевич, наблюдал за происходящим. Он успел отправить свою жену Марину, детей: дочь Евдокию и сына Авраамия в Овруч, к тестю своему. Так что был готов сражаться до последнего. Да и отец, как обещал, прибыл.

С Золотых ворот, несмотря на то, что они были высокими, Всеволод мог видеть только лишь то, что происходит с передовыми отрядами воинства, которое должно было помочь разгромить врага, но вместо этого медленно истощалось.

Наследник великокняжеского стола видел, что ордынцы смогли выстроить такую осаду Владимира, при которой монголы и их союзники способны сдерживать натиск своих врагов в обе стороны.

— Батюшка не сможет прорваться к нам, — с горечью сказал княжич.

Дядько-воевода, стоявший рядом со своим воспитанником, отвечавший по воле великого князя за оборону города, был такого же мнения. Но промолчал.

Ведь весь настрой на решительную победу над врагами строился на том, что придёт с превеликим войском Юрий Всеволодович, навстречу ему выйдет рать более, чем в четыре тысячи защитников Владимира. И тогда русичи Северо-Восточной Руси покажут, что они не лыком шиты и что побеждать тоже горазды.

Нынче же происходило самое страшное, что может случиться с любым воинством: воины переставали верить в свою победу. Нет, это не значило, что они собираются сдаться. Понятно, что сдача принесёт только уничтожение города. Люди становились обречёнными, понимая, что доживают последние свои дни.

Они будут сражаться как загнанные в угол звери. Отчаянно, продавая свои жизни как можно дороже. Кто уже готов умирать, умрет. Кто готов убивать, но оставаться живым, чаще всего именно так и поступает. Однако, врагов всё ещё настолько много, что на одного русского воина приходилось восемь ордынцев, или больше.

— Нужно помочь батюшке, — обречённым голосом предлагал княжич, прекрасно понимая, что это агония, а не удачное тактическое решение. — Я выйду и под защитой лучников со стены, помогу великому князю.

Воевода молчал. Честь воина и дружеский долг перед Юрием Всеволодовичем понуждали и его совершить именно такой поступок.

— Великий князь всяко собрал всех, кого только мог, под свою руку. Ждать помощи нам неоткуда, — понурив голову, говорил воевода. — Но сие не означает, что следует сдаться. Монголы сдавшихся в плен все едино умерщвлять станут.

Впервые княжич видел дядьку таким смурным и неуверенным в себе. Ещё недавно бывший боевой азарт, когда успешно отражались злые приступы ордынского войска, ещё быстрее сменялся унынием.

— Выходим! — принял решение княжич. — Или нынче, или уже никогда.

— Даст Бог, ты станешь достойным великим князем, — сказал воевода, впервые