Воевода - Денис Старый

передаст своему отцу. И, уверен, будет уже в самое ближайшее время, прямо рваться к нам обратно. Пубертаты — они такие. Заключить Союз для них — менее важное, чем быть с женщиной, которая умеет заполнить все сознание молодого мужчины.

— Дорого ли я тебе обошлась? — спросила Таня.

— Не настолько, чтобы я пожалел, что ты со мной, — сказал я.

Однако я видел, что жена моя тяготится своим положением. Ведь по всему выходит, что она отнюдь не выгодная партия была для меня. У меня, главы общины, есть уже немалые средства. У неё же, кроме гонорливой спеси, но неизменно притягательной красоты, каких-либо материальных ценностей почти и не было.

— Нам нужно напасть на орду хана Билыка, — словно бы мантру, через два дня после того, как ушли половцы Кончака, твердила Таня. — Бывший хан и мой отец были богатыми людьми. У отца был табун лошадей больше, чем в три сотни голов, было у него и серебро, и золото. И всё это присвоил младший брат хана орды Билык.

Эту историю я знал. И не скажу, что она меня вовсе не заинтересовала. Судя по тому, что рассказывал дядька моей жены, богатство, которое было отобрано у ближайшего бека свергнутого хана — у моего тестя, — было немалым.

Да и Кончак на это намекал: откупные в сто гривен, двух добрых коней и два полных доспеха — это лишь капля в море того, что он мог бы получить, если бы имел право требовать богатство, которое было отобрано у родителя моей жены.

Однако слишком много насущных дел именно сейчас, чтобы заниматься возвратом положенного моей жене, а через неё уже мне. Мы тут только-только переходим из стадии «выживаем» на уровень «строим недолгосрочные планы». Впрочем, если получится отбиться от ордынцев весной, или они по каким-то причинам решат обойти наше поселение стороной, рейд на половецкую орду, которая поддержала монголов, должен состояться. Это может отвадить и тех кипчаков, или других инородцев, чтобы вступать в войско монголов.

— Бить их нужно сейчас, — заявляла мне жена.

И была такой воинственной, что я уже с нетерпением ожидал того момента, когда мы окажемся наедине. Мне нравилось подобное настроение супруги.

А насчёт того, что было бы неплохо ударить по половецкой орде, которая кочует не так чтобы далеко от нас, на землях у Волги, понимал и я сам. Тот узурпатор, хан Билык, сейчас повёл всех или почти всех своих воинов на русские земли.

Получается, что, если мы найдём стойбище этого половецкого хана, то можем разорить его орду даже и тремястами воинами. И, чем больше Таня вбивала мне эту мысль в уши, тем меньше я ей сопротивлялся.

Уже нашёл для себя такой довод, по которому следовало бы наказать предателей, пусть и не русичей, но половцев, которые, вопреки большинству представителей этого кочевого народа, решили, что лучше стать рабами монголов.

Вот как женщины это делают? Еще три дня назад думал, что бить кипчаков Билыка — это преждевременно. А сейчас почти уверен, что в самое ближайшее время нужно организовать рейд. Только нужно разведать, как обстоят дела у Бату-хана под Владимиром.

От автора:

Попал в тело малолетнего холопа. Теперь вынужден выживать, работать за скудную еду целыми днями, искать путь к свободе и изучать свои магические способности https://author.today/work/527416

Глава 15

Остров.

19–23 марта 1238 года

— В добрый час! — с такими словами я провожал большой обоз, возглавляемый сотником Андреем.

Утром прибыли посыльные от Евпатия Коловрата, из-под Москвы. Просили, чтобы навстречу их большому обозу вышли телеги, по возможности тёплая одежда, обязательно еда. Вот и отправляли…

Я всё понимал: нам нужно спасать русских людей. И судя по тому, что больше тысячи человек смогли спастись из Москвы, — это моя заслуга. В иной реальности подобного не произошло бы. И Москва была бы полностью уничтожена со всеми людьми, которые её населяли. Но как же, оказывается, сложно вершить добро! Такое, как в этом времени и в этой обстановке.

Ресурсов крайне мало. Но никого бросать не буду. Принцип. Так что нужно думать вновь, как же выкрутиться. Получается, что как только мы приближаемся к решению жилищного вопроса, тут же он масштабируется.

— Едрить твою через коромысло, — стоял рядом со мной дед Макар.

Он ругался, но и улыбался. Было видно, что искренне рад спасению людей. Но прекрасно отдавал себе отчёт, какая работа предстоит, когда эти люди придут. Вот только мы стали отряжать строительные бригады от обустройства крепости на возведение жилых домов. Только-только начали радоваться тому, что решается жилищный вопрос. И на тебе — больше чем двукратное увеличение численности жителей Острова.

Может поменять название? Территория города уже по большей части не островная. А теперь мысли, чтобы еще больше расширять город.

— У подножья холма будем обустраивать посад, — как только обоз ушёл, я тут же собрал производственное совещание.

— Сложно это будет. Лес, почитай, что на версту вокруг, если только не на болотах, вырублен нами полностью, — дельно возмущался наш главный зодчий, если не считать, конечно, меня, Власт.

— Нужно на месте расщеплять доску. А отроки и даже бабы могут носить доску и срубы в поселение, — говорил дед Макар.

— Я покажу, какую дорогу можно сладить, чтобы было легче, — сказал я.

Подумал о том, что вполне будет уместно постелить деревянные рельсы. Да, не долговечны, но так будет проще всего и быстрее доставлять и доски, и все что нужно.

— Шалашами только и можно спастись, — сказал Мирон.

Он только вчера вернулся из поездки в Чернигов. Нет, не получилось серьезного дипломатического прорыва. Князь и слышать не захотел. Охочих людей в Чернигове тоже не так много оказалось, как хотелось бы. Может быть, все активные ушли с Коловратом ранее.

Да и к боярину Евпатию тоже отношение предвзятое. Его в Чернигове обвиняют в том, что повел за собой людей и сгубил их всех. Так что, слава Богу, что получилось расторговаться и непобитыми вернуться. И, опять же, еды вдоволь должно быть, купили у черниговцев. А тут москвичи понаедут… И ведь не выгонишь.

Что же касается Мирона, то нужно было бы его отправить подальше. Начал крутить роман с Земфирой. Жалко мне Лепомира. Ну никак не получается у него быть с женой. То с одним закрутит, а потом опять вернётся к мужу; теперь уже и с