Спасти СССР. Легализация - Валерий Петрович Большаков

— Пон я́л, — улыбнулся я.

Мы вышли на «лукоморье», где у мостков покачивались четыре одномачтовых яхточки. Их команды в закатанных до колена штанах и выгоревших тельняшках, копошились на палубах и дощатых пирсах, «примеряя» корабликам паруса.

Ближе всего к нам мотал голой мачтой «Корсар». За ним терлись бортами о плетенные кранцы «Викинг», «Мираж» и «Скиф». Флотилия!

— Здравия желаю, товарищи адмиралы! — весело заорал Геша.

— О-о! Явился, не запылился! — ответили голоса вразнобой.

— Водитель фрегатов!

— Покоритель морёв и акиянов!

— Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!

Осклабясь, из-за чего сходство с киношным пиратом резко усилилось, Бубликов затопал по гулким доскам.

— Адмиралы, знакомьтесь! Генерал от математики Андрей Соколов! — взяв внушительную паузу, Геша закончил обычным голосом: — Дюха собрал и похоронил по-человечески больше взвода красноармейцев — тех, что в войну погиб. Солдат, офицеров…

— Ну, Геш… Я ж не один был.

Мой укоризненный взгляд на Бубликова не подействовал, а вот «адмиралы» по очереди пожали мне руку. Их ладони были сухими и жесткими.

— Максим, — представился коротко стриженный, но давно небритый яхтсмен. — Так вы как… Откапывали кости, что ли? А глубоко?

— Верховых только, — ответил я. — На штык лопаты, на пару штыков…

— Глеб, — отрекомендовался сухопарый, жилистый товарищ, чьи лохмы забавно обтягивала кепочка с оранжевым пластмассовым козырьком и выцветшей надписью «Турист». — Видел тебя по телику.

— Виктор. — Мосластые пальцы третьего «адмирала» осторожно пожали мои. — В гости? Или по делам?

— А как примете! — отшутился я, и собрался. — Позавчера мне повезло — смог переговорить с Романовым. У меня же летом выпускной, а тут, как назло, «Алые паруса» отменили! Ну, пробовал уговорить Григория Васильевича, а он меня выслушал, и… В общем, «Алые паруса» ему не нужны, но если уж нам они так дороги, то беритесь, и сами проводите!

— Так и сказал? — прищурился Максим.

— Так и сказал. Помогать не будет, но и мешать — тоже. Его слова.

— А мы уже два года свои «Алые паруса» поднимаем, — подал голос Геша. — Самодеятельность, конечно, но…

— Вот поэтому я и здесь, у вас! — у меня получилось сказать это с чувством. — Знаете… К Романову можно относиться по-всякому, но он всегда выполняет свои обещания. И, раз уж мы с ним, так вот, договорились, то мне просто необходимо вернуть «Алые паруса»! Иначе не только в Смольном, но даже в школе меня перестанут уважать, перестанут верить моему слову! Понимаете? И двадцать пятого июня… м-м… не буду переносить на двадцать восьмое… Короче, двадцать пятого «Алые паруса» состоятся обязательно! Вопрос в том, каким выйдет праздник. Я планирую действовать по старым, проверенным, уже как бы традиционным сценариям. Обязательно будет симфонический оркестр! Будут цветные прожектора и салют над Невой. Но главное — паруса! Не получается с большим… ну, хотя бы двухмачтовым кораблем, и не надо — его заменят яхты! Восемь яхт, шесть, да хотя бы четыре! И уж тут всё зависит от вас, товарищи «адмиралы».

Яхтсмены переглянулись.

— Да я, в принципе, не против… — Виктор пожал широкими костлявыми плечами. — Но ты же сам видишь, какая у нас эскадра…

Стайка вихрастых подростков, что топталась за спинами «адмиралов», глухо зароптала.

— Нормальная у нас эскадра! — добавил одинокий голос после короткой паузы.

— Цыц! — добродушно вытолкнул Глеб. — Салагам слова не давали.

— Андрей… — осторожно начал Максим. — А в Центральном яхт-клубе был? Мы-то от завода, а центровые — от ВЦСПС. Шхуна «Ленинград», вроде, ихняя…

— Был, — кивнул я. — «Ленинград» чинится, и это надолго, а другая шхуна, «Кодор» — у нахимовцев. И