Темный Лорд Устал. Книга VI - Тимофей Афаэль

Воронов выдержал короткую паузу.

— Если ты берёшь ответственность за это насекомое, значит, мне придётся устранить и тебя, чтобы не мешал.

Эти слова были сказаны не злобно, даже без угрозы и какого-либо эмоционального подтекста. Просто констатация факта, как «если пойдёт дождь — возьми зонт» или «если закончится топливо — машина остановится». Причина и следствие, ничего личного.

И именно это было страшнее всего.

Орлов смотрел в глаза Воронову и не видел там блефа. Не видел расчёта на то, что угроза сработает и противник отступит. Он не заметил там даже желания убивать, а только готовность сделать это, если логика ситуации потребует.

Неужели он убьёт меня? — понял Орлов с кристальной ясностью. — Убьёт Премьер-министра Империи и пойдёт дальше заниматься своими делами? Для него это словно не преступление и даже не событие, а просто устранение помехи на пути к цели.

Давление усилилось. Орлов почувствовал, как подгибаются колени, как пот выступает на лбу и сердце колотится где-то в горле. Перед глазами поплыли чёрные точки.

Ему всё равно, кто я и что будет после. Если я мешаю его Порядку, то перестану существовать. Вот и вся философия.

Впервые за двадцать лет политической карьеры Виктор Орлов по-настоящему испугался.

Жизнь или принципы.

Орлов стоял на этом перекрёстке не в первый раз. За двадцать лет в политике ему приходилось делать выборы, которые потом не давали спать по ночам. Он научился жить с этим, научился убеждать себя, что цель оправдывает средства, что стабильность государства важнее чистой совести.

Но сейчас выбор был проще и страшнее.

Умереть за Гужевого — за вороватого провинциального царька, который не стоил и ломаного гроша? Умереть, чтобы доказать какой-то абстрактный принцип «вертикали власти»? Оставить Империю без руководства в момент, когда она трещит по швам? И все ради мэра, которого он сам собирался уничтожить политически?

Нет. Это было бы не просто глупо, а преступно.

— Хорошо, я понял.

Слова вырвались сами, и вместе с ним из лёгких вышел воздух, который Орлов, оказывается, задерживал. Давление на плечах не исчезло, но стало терпимым, или… он просто привык.

— Он не мой человек, — Орлов говорил быстро, чувствуя, что нужно закрепить отступление, пока Воронов не передумал. — Я куратор системы, но не защитник каждого идиота в ней. Гужевой — моя ответственность только в административном смысле.

Воронов молчал, и это молчание можно было трактовать как угодно. Орлов решил трактовать его как готовность слушать.

— Давай так, — он перешёл на «ты», подсознательно подстраиваясь под манеру собеседника. — Гужевой больше не высунет носа из своей норы. Я приставлю к нему надсмотрщика из Канцелярии, который будет контролировать каждый его шаг. Он не подпишет ни одной бумаги, не проведёт ни одной встречи без моего ведома. Фактически политический труп, только формально живой.

Воронов слушал, но его лицо оставалось непроницаемым.

— А техникум… — Орлов лихорадочно искал то, что могло бы заинтересовать этого человека, и вспомнил его слова о времени. — Город проведёт отчуждение земли. Вся территория — оранжерея, корпуса, прилегающий участок — перейдёт в твою личную, суверенную собственность. Не в аренду и не в управление, а в собственность. Навсегда.

Он замолчал, чувствуя, как сердце колотится в груди. Это была хорошая сделка — щедрая, даже слишком щедрая по меркам обычных переговоров. Целый техникум с землёй в обмен на жизнь одного проворовавшегося мэра.

Вопрос был в том, примет ли её Воронов.

Секунды тянулись как часы. Орлов видел, как что-то меняется в глазах Лорда-Протектора — не выражение, скорее глубина взгляда, словно он смотрел куда-то внутрь себя.

— Территория, — произнёс Воронов наконец. — Это полезно.

Орлов позволил себе мысленно выдохнуть. Ещё не победа, но уже не поражение.

— Жизнь насекомого в обмен на землю, — Воронов чуть склонил голову, словно рассматривая сделку под разными углами. — Несимметричный обмен. Земля ценнее.

— Считай это компенсацией за причинённые неудобства, — Орлов старался говорить ровно, хотя внутри всё ещё дрожало. — Империя признаёт, что действия Гужевого были… неприемлемы.

Ещё одна пауза, короче предыдущей.

— Я согласен.

Два слова, произнесённых всё тем же ровным тоном, но для Орлова они прозвучали как райские трубы. Он сдержал порыв вытереть пот со лба, и кивнул с видом человека, который и не сомневался в исходе, а то негоже Премьер-министру показывать облегчение.

— Документы будут готовы к завтрашнему утру. Я лично прослежу.

Воронов не ответил. Видимо, счёл вопрос решённым и недостойным дальнейшего обсуждения.

Удалось! — с облегчением подумал Орлов. — Я только что выторговал жизнь у существа, которое могло убить меня одним взглядом и заплатил всего лишь куском земли и бесполезным мэром.

Это была победа. Маленькая, тактическая, но победа.

Теперь оставалось решить вопрос с генералами.

Орлов позволил себе секундную паузу, чтобы перевести дух.

Сделка по земле заключена, Гужевой нейтрализован, растение — этот чёртов «Пожиратель» — скоро поможет империи сократить количество разломов. Неплохой результат для переговоров, но оставался ещё один вопрос — самый острый и опасный, из-за которого Генштаб бомбардировал его депешами последние три дня.

Генералы.

Соколов и Тарханов исчезли и армия требовала ответов. Два высших офицера, носители государственных секретов, координаторы десятков спецопераций — они не могли просто «пропасть». Если их не вернуть, ястребы в Генштабе получат карт-бланш на войну, которая никому не нужна и которую Империя, вполне возможно, проиграет.

Орлов готовился к тяжёлому торгу. Амнистия за прошлые действия, официальное признание границ владений Воронова, и возможно, награды или титулы — хотя этот человек явно не из тех, кого впечатляют побрякушки. Он перебирал в голове козыри, готовый выложить их один за другим, если понадобится.

— Есть ещё один вопрос, — произнёс он, стараясь держать голос ровным. — Генералы Соколов и Тарханов. Они… в твоих руках?

Воронов, который к этому моменту снова повернулся к окну, даже не счёл нужным обернуться.

— Они в Котовске, — ответил он равнодушно, словно речь шла о старой мебели, а не о двух высокопоставленных офицерах. — Фильтруют последствия своей глупости.

Фильтруют.

Слово прозвучало странно, как термин из промышленного справочника. Орлов почувствовал, как по спине пробежал холодок, но отогнал неприятное предчувствие. Главное, они живы, а значит могут быть возвращены.

— Империя хотела бы получить их обратно, — он выбирал слова осторожно, как сапёр на минном поле. — Они совершили ошибку, напав на тебя, и понесут за это наказание. Но это должно быть наказание по