Степи Эреду. Часть 2 - Archer

двора гостиничного комплекса и впились в тело мужчины, чтобы там же разойтись ледяным крошевом. В воздух разлетелись фрагменты плоти, льда и фонтаны крови. Я прислушался к ощущениям. Восприятие сигнализировало о том, что никого в радиусе десятка метров не было. Никого, кроме того парнишки, что разбудил меня. Он с округлёнными от ужаса глазами замер, словно статуя. Очевидно, что парень был заодно с убийцами. Тут к гадалке не ходи.

Два осколка снова сверкнули в тусклом свете. Парень взвыл от боли и упал на землю, прижимая ладони к повреждённым ногам. Я не стал его калечить, лед прошёл вскользь, рассекая только кожу.

— Кто тебе заплатил? — спросил я, делая шаг в его сторону. — Отвечай, или я отсеку твою глупую голову!

— Я… я… не виноват, — рыдал он. — Это всё владыка Илиас… он приказал мне.

Вполне ожидаемо. Больше всего моим отказом продавать Ориона оскорбился тот, чья честь находилась ближе всего к царственному трону. Владыкой Илиасом оказался тот самый родственник правителя Акшара. И я был совершенно не удивлён этому факту, а паренёк являлся всего лишь его прислужником. Что ж… стоит наказать того высокородного хлыща, но сделать это необходимо прилюдно. Вламываться сейчас в его покои я не стану. Пусть отоспится перед казнью.

— Ты будешь до утра охранять двери моей спальни, — произнёс я. — А завтра я поговорю с твоим господином.

Глава 27

Я оставил при себе слугу Илиаса только с одной целью. Отпусти я его сейчас, и он непременно предупредит своего хозяина о том, что покушение не удалось, а жертва вдруг оказалась не просто беззащитным мальчишкой-калекой, а самым настоящим ойя, который за пару секунд уничтожил собственных убийц. Что тогда сделает родственник правителя Акшара? Верно, засунет свою высокородную спесь в одно место и банально задаст стрекача подальше от возмездия.

И ведь так оно и случилось!

Потасовка на заднем дворе гостиницы не осталась незамеченной. Тела убийц нашли быстро, а слухи расползлись ещё быстрее. Владыка Илиас сбежал этой же ночью, через час после того, как я вернулся в собственный номер и снова завалился спать.

В итоге показательная порка отменилась в виду неявки виновного, но дополнительные баллы в глазах остальных постояльцев гостиницы я, несомненно, заработал, что почувствовал прямо за завтраком. В воздухе витала почтительная настороженность, и Информаторий именно так и обозначил отношение ко мне большинства находящихся в зале. В то утро меня обслуживал старший сын хозяина гостиницы, тот, что при первой встрече не скрывал своего презрения, правда, пока я не выложил перед ним золото. Презрение тут же сменилось холодной профессиональной отстранённостью.

Но сегодня он просто расплывался в любезностях и внимании. Сам подносил блюда, убирал опустевшую посуду и часто менял матерчатые салфетки, стоило мне только прикоснуться, чтобы стереть жир с рук. Лебезил как мог, но от платы за трапезу не отказался, тем более что стоила она здесь весьма недешево. Всё-таки это было лучшее заведение подобного рода во всём Уту. Если бесплатно кормить каждого ойя, то и разориться недолго. Тем более таких, которые ели так много, как я.

Предложения о выкупе Ориона сильно сократились. По крайней мере, в самой гостинице ко мне никто не обращался, а залетных посетителей успевали предупредить. Я даже как-то услышал тихие перешептывания двух акшарских купцов.

— Ойя с такими ранами, должно быть, имеет скверный характер. Предупреди наших, чтобы не смели докучать ему.

Уже как неделю минул ровно год с момента событий, произошедших во Дворце Лотоса, но Темный никак не проявлял себя. Мог ли он забыть про нашу встречу? Мог ли отказаться от неё?

Все зависело от того, насколько ценны для него были мир-камни Набу, за которыми он тайно явился в Гирсу. Именно что тайно, потому что не стал бы визжать от страха при приближении кого-то из тех монстров, что схватились между собой в тронном зале. Нужны ли ему эти скрипты до сих пор?

За время, проведённое в Уту, я не то чтобы сильно подготовился к встрече. Да и непонятно было, каким образом это можно было сделать. Эликсиры Восстановления (другие были для меня бесполезны), и конечно же паршивого производства приобрёл у акшарских купцов, кое-как изучил город, а особенно окрестности района, в котором проживал, и даже щеки неприлично отъел. Я был готов к обмену, но Темный, похоже, передумал. Хотя… что для него — почти бессмертного — лишняя неделя или даже год? Он свою отрубленную руку, небось, уже давно отрастил, а вот я до сих пор остаюсь калекой и страстно хочу вернуть себе прежний вид.

Задержался ещё на месяц в Уту, и то только потому, что не знал, что делать дальше. Куда податься? Обратно в Ти-ир, а оттуда к портальной статуе, чтобы вернуться в Д'иль-мун? А что там делать? Разве что перейти в другой мир. Так скорее всего и поступлю, и уже начал подготовку к выезду — закупил внушительный запас провизии и уже прикидывал маршрут, когда объявился тот, кого я так долго ждал и уже перестал надеяться на встречу.

Меня окликнули, когда я верхом на Орионе возвращался в гостиницу с ежедневной прогулки. Окликнул мальчишка, самый обыкновенный, которых сотни разгуливают по улицам Уту — в потрёпанной холщовой одежде и с чумазым лицом, но произнесённая им фраза на мгновение ввела меня в ступор.

— Са'эри! — пропищал он, сблизившись к Ориону. — Ун ив'во урх-и вэн май-ер Эм.

Сказано было коряво, с присущей детям картавостью, торопливо и, казалось бы, неразборчиво. Но нет, я понял всё до единого слова и интонации.

Это был древний Шу-Алирр — магический язык, тот, который в Эреду давно исковеркали и сильно упростили, и обычный дворовой пацанёнок не мог знать этих слов, тем более они не просто имели смысл, а являлись посланием: «Древний, тот, кого ты ждёшь, найдёт тебя завтра».

Я извлек из скрипт-хранилища золотую монету и бросил ее в сторону мальца. Тот ее ловко поймал, зажал между ладошками и низко поклонился.

А я переваривал в голове долгожданные слова. Сомнений не было в том, кто являлся их отправителем — тот самый Темный, ради которого я уже несколько месяцев нахожусь в Уту. Никогда в жизни не задержался бы здесь дольше чем на неделю. Нет, город определённо бурлил жизнью и деятельностью порой похлеще Гирсы, но та деятельность была мне чужда. Меня не волновали цены на зерно, шерсть и вино. Не заботил размер налогов, устанавливаемый Советом Общин. И