Отставной экзорцист 2 - Михаил Злобин

Полицейский пристыженно замолчал. Крыть ему оказалось нечем.

— Ладно, забыли, — выдавил он из себя наконец. — Тогда такой вопрос, Бугров. У меня есть человечек один хороший в СМЭ. Хочу попробовать подключить её к проведению экспертизы над нашим трупом. Если удастся, ты сможешь присутствовать?

— Это зачем ещё? — нахмурился я.

— Ну ты ж такой великий спец, авось подскажешь чего-нибудь. Кроме того, сам же признал, что случай необычный. Глядишь, и для себя нового почерпнёшь.

— Хм… ну ладно, без проблем, — со скрипом согласился я. — Только учти, майор, когда праздники закончатся, у меня уже не будет такой вольницы.

— Придумаем что-нибудь, — отмахнулся Фирсов.

— Тогда договорились. Если где-то случится любая аномальная херня, ты знаешь, кому звонить.

— Угу… Лишь бы меня самого из-за вас на кичу не определили.

— Ну ты уж постарайся, майор. Чай не первый год в системе, — усмехнулся я. — На сегодня всё? Мы с парнями свободны?

— Да. Только будьте на связи. А то мало ли…

На том мы с Фирсовым и разошлись.

Здание управления МВД мы покидали выжатыми, как лимоны. Однако с чувством выполненного долга. Пускай немного, но мы всё же продвинулись вперёд и получили неоценимый опыт. Если честно, то я ждал от первого раза куда более худшего результата. Но, видать, специфическая подготовка элитных телохранителей сказывается. Отработали пацаны неплохо.

Отряд как-то сам собой разделился на три части. Те ребята, кто научились обращаться к Бездне, собрались вокруг Матвея. Им надо было обсудить свой первый спуск в Преисподнюю. Вторая группа — те, кому изнанка бытия всё ещё не покорилась. Эти просто шли молча, размышляя о чём-то своем. Ну или просто мечтая о мягкой подушке, что более вероятно.

И отдельно от всех плёлся Пашка Кочетков. Он выглядел настолько подавлено, что я не удержался и сам к нему подошёл.

— Эй, хакер, ты чего приуныл? — пихнул я парня.

— Мороз, я облажался по всем статьям, — сразу же выпалил он.

— Да ну? Давай-ка поподробней.

— Чего рассказывать… когда вы одержимую крутили, всё буквально на волоске висело. Я видел, что вы с Матвеичем не тянете в одиночку. Демон всё равно перебарывал ваше сопротивление. Мне надо было самому прыгнуть в Бездну и поддержать вас. Но я… я… тьфу! Да зассал я, чё оправдываться!

— Знаешь, Пашок, а ведь это самая здравая реакция, — криво ухмыльнулся я. Говорить Кочеткову о том, что он в мой боевой расчёт и не входил, я, естественно, не стал. Вряд ли это послужит ему утешением.

Павел недоумённо на меня покосился, и мне пришлось немного дополнить мысль:

— Тот, кто боится Бездны, и живёт дольше. В будущем этот страх спасёт тебя от всякого разного дерьма. Поэтому не стыдись его, а береги.

— Но как же… пока остальные заняты серьёзным делом, я в сторонке прохлаждаюсь, — виновато опустил взгляд хакер.

— Да ты побольше многих впахиваешь! — хлопнул я его по спине. — Именно благодаря тебе мы ликвидировали уже двух одержимых, вошедших в опасную стадию. Ладно ещё с первым случаем можно поспорить, но Ричарда и Веру мы вообще бы хрен нашли без твоей помощи. Так что завязывай с самокопанием. Ты один из ключевых членов нашей команды.

— Спасибо, Мороз, — грустно улыбнулся Павел.

Не то чтоб я его убедил, но явно немного поднял настроение.

— Знаешь, а может и не нужна эта Бездна тебе? — добавил я. — В конце концов, не каждый к этому приспособлен. Да ты не хмурься, оно как… как… с шахматами, ё-моё! Ну не у всех мозги под такое заточены, и ничего с этим не поделаешь. Это не минус, а просто свойство разума и личности. Кроме того, бывает, что…

Я прервался, поскольку в кармане плаща зазвонил телефон. Глянув на экран, я изумлённо поднял бровь. Зачем это я понадобился Зорину? Да ещё в столь неурочный час? Никак Радецкая хочет на контакт со мной выйти? Ну-ка, ну-ка, аж любопытно стало…

— Да, Алексей Аркадьевич, слушаю тебя, — ответил я на вызов.

— Алло, Пётр, не разбудил? — вежливо уточнил собеседник.

— Да какой там… — усмехнулся я, окидывая взглядом проходную, через которую наш отряд по одному просачивался на улицу. — Чего хотел-то?

— Разговор личный. Ты спать пока не собираешься? Разрешишь подскочить?

— Слушай, да я и не дома даже…

— Не вопрос, давай я тебя подвезу. Куда ехать?

Ох, не нравится мне его напористость…

— Городская эмвэдэшная управа, — назвал я.

— На Монастырской площади? — уточнил Зорин.

Я покрутил головой, выискивая табличку с названием улицы, и подтвердил правоту собеседника.

— Отлично, через десять минут буду. Спасибо, Пётр.

— Да пока не за что…

Глава 18

— А-а, Саша, здравствуй-здравствуй, проходи, располагайся! — радушно поприветствовал Радецкий одного из ведущих акционеров. — Выпьешь что-нибудь?

Раскрасневшийся толстяк в сшитом по индивидуальным меркам костюме лишь поморщился и грузно плюхнулся в мягкое кожаное кресло.

— Если только воды, Рома, — прокряхтел он. — Мне ещё встречи предстоят.

— Тогда, может, сигару? Сегодня утром из Мексики получил, — заговорщицки улыбнулся Радецкий.

— Увы, Лида запах табака на дух не переносит. Если учует от меня, прибьёт, — печально вздохнул визитёр.

— Ах, ну тогда не смею настаивать. Мнение супружницы надо уважать, — покивал Радецкий, но в этом жесте сквозило не понимание, а скорее снисхождение. — Как она поживает, кстати?

— Всё хорошо, спасибо, — буркнул толстяк, уловив в словах собеседника полнейшее отсутствие сочувствия.

— Прекрасно. Тогда передавай Лидии от меня огромный привет.

— Обязательно…

Мужчины ненадолго прервались. Фигуристая секретарша, сияя дежурной улыбкой, поставила перед гостем поднос с запотевшей бутылкой минеральной воды, стаканом и ведёрком льда, а затем удалилась. Сан Саныч проводил девушку голодным взглядом, но быстро прогнал со своего лица плотоядное выражение, заметив, с какой ухмылкой за ним следит Радецкий.

— Кхм… Рома, я к тебе по какому вопросу зашёл, — смущённо заговорил акционер.

— Слушаю, Саша, выкладывай, — сделал поощрительный жест хозяин кабинета.

— Понимаешь, у меня тут кое-какие обстоятельства… я бы даже сказал, острая нужда. В общем, я решил избавиться от некоторой доли своих акций «Оптимы».

— Сколько? — деловито осведомился Радецкий, раскуривая толстую сигару.

— Семь процентов, — выпалил Сан