Отставной экзорцист 2 - Михаил Злобин

— Хм… без малого половину пакета решил скинуть? — задумчиво выпустил колечко дыма собеседник. — Удивил, конечно, не ждал такого. Ну что ж, быстро тебе помочь не обещаю. Но в течение полугода готов выкупить твои… излишки практически по рынку.

— Кха-кха… Рома, ты не понял. Я не с просьбой пришёл к тебе, а просто предупредить хочу. Всё же, мы давние партнёры, и за спиной такие сделки не совершаются. У меня уже есть покупатель. И он готов дать на пятьдесят процентов выше рыночной стоимости. Сразу.

— Даже так?

Радецкий ещё раз глубоко затянулся сигарой, неспешно выдохнул, а потом без всякого перехода заорал так, что взбухли вены на висках и шее:

— Да ты совсем что ли свихнулся, Покровский?!! Какой ещё, нахрен, покупатель⁈ Ты хоть на секунду включи свою башку, если она у тебя жиром окончательно не заплыла!!! Ты собираешься спустить на сторону сразу СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! Это же буквально место в совете директоров! Чем ты думаешь, а⁈ Задницей⁈

— Я понимаю, что ты злишься, но… — открыл было рот Сан Саныч.

— ЗЛЮСЬ⁈ Это, мать твою, совсем не та эмоция, которую я сейчас испытываю, Покровский! — прорычал основатель «Оптима-фарм». — Я в таком бешенстве, что мне физически трудно на тебя смотреть! Ты хоть представляешь, чем эта сделка грозит для всех нас?!! А если половина твоей доли достанется Белоградским или аффилированным с ними лицам? Что тогда⁈ Наши главнейшие конкуренты получат право доступа ко всей внутренней документации, протоколам совета директоров, отчётам по сделкам и даже к бухгалтерскому учёту корпорации! Они будут знать наперёд каждый наш шаг! ЭТО БУДЕТ КОНЕЦ!!!

В порыве эмоций, Радецкий вскочил со своего места и опёрся ладонями на столешницу. От крика он заметно охрип и сбил дыхание. Но взгляд его был твёрд и метал молнии.

— Рома, не надо так остро реагировать… — промямлил визитёр, неуютно ёрзая толстым задом в дорогом кресле.

— Ты что, сука, войну мне объявить вздумал? — прохрипел Радецкий, окончательно сбросив с себя маску показного добродушия.

— Вовсе нет, Рома, ни в коем случае! — поспешно выставил перед собой пухлые ладони Сан Саныч.

— Тогда кончай прикидываться идиотом, Покровский, — процедил председатель совета, буравя взглядом собеседника. — Ты не можешь не осознавать, сколь рисковое мероприятие затеял.

— Я всё понимаю… — опустил лицо толстяк.

Радецкий до хруста стиснул челюсти и медленно сел:

— Не забывай, что у меня, как мажоритария компании, приоритетное право выкупа, — выплюнул он.

— Я буду только рад, если акции останутся внутри корпорации. Но ты же слышал, какую цену мне предложили… — потупился Сан Саныч.

— Дай мне полгода, и я расплачусь с тобой, — произнёс сквозь зубы Радецкий.

— Извини, но не могу. Деньги нужны срочно, — пробормотал визитёр. — Сделка уже назначена на конец следующего месяца. Если сможешь перебить цену к этому сроку — я согласен. А если нет, то мои юристы направят уведомление о намерении уже вечером.

— Ты со мной торгуешься⁈ — пророкотал основатель «Оптимы».

— Нет, Рома, я решил тебя честно предупредить, как старого друга…

— Ты поступаешь совсем не как друг, Покровский, — изрёк хозяин кабинета, не скрывая презрения. — Ты подставляешь не только меня, но и всю корпорацию. Превращаешь её в проходной двор, куда может зайти с улицы абсолютно любой. Я уж не говорю о том, что ты готов ради каких-то денег подставить под удар десятилетия моих трудов.

— Это слишком пессимистичный прогноз, ты сгущаешь краски, — остался при своём мнении гость.

— Ты можешь объяснить, что происходит, Саша? — устало помассировал глаза Радецкий, заметно смягчив тон. — На кой дьявол тебе понадобилось столько, да ещё и так срочно?

— Прости, не хочу обсуждать, это личное, — уклонился от ответа собеседник.

Основатель корпорации яростно затолкал практически целую сигару в пепельницу и вперился в Покровского тяжелым взглядом.

— Послушай меня, Александр, — строго проговорил председатель совета директоров, — многих я записал в личные враги и за меньшее. Однако я готов забыть всё, что ты сейчас нагородил. Сделать вид, будто ничего крамольного не прозвучало, а ты просто навестил меня, чтобы отведать водицы. Ты знаешь, далеко не всякому я готов предоставить такую поблажку. Но взамен — ты откажешься от этой глупой затеи с дроблением своего пакета ценных бумаг.

— Увы, Рома, сложившиеся обстоятельства сильнее меня, — беспомощно развёл руками акционер.

Радецкий испустил протяжный вздох и с силой потёр ладонями лицо.

— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе этого сделать? — почти спокойно спросил он.

— При всём уважении, Рома, но у тебя нет права распоряжаться моей собственностью. Оно есть только у меня. И поэтому сегодня я разошлю оферту для других акционеров. — не уступил Сан Саныч.

— Что ж, я тебя услышал, — наградил Радецкий собеседника испепеляющим взглядом. — А теперь, будь добр, покинь мой кабинет.

— Ром, ну что ты сразу так…

— ПОШЁЛ ВОН! — проревел основатель «Оптимы», заставляя визитёра на короткий миг зажмуриться.

Толстяк, не желая искушать судьбу, поспешил удалиться. Переваливаясь с ноги на ногу, как хромая утка, он чуть ли не бегом доковылял до выхода и скрылся за дверью.

— Безмозглая туша, я тебя проглочу со всеми потрохами, — зло процедил Радецкий, оставшись наедине.

Выждав ещё около минуты, мужчина взялся за телефон. Быстро набрав номер по памяти, он принялся ждать ответа.

— Алло, здравствуй, Гена. Встретиться когда сможешь? Да, срочно… нет, по телефону никак… Да, лучше сегодня. Договорились. Жду.

Положив трубку, Радецкий встал из-за стола.

Этот жирный боров даже не представляет, какие проблемы себе нажил…

* * *

Зорин сидел на моей кухне и меланхолично постукивал чайной ложкой по дну кружки. За время поездки он так и не решился поведать о причинах встречи. Пришлось пригласить его домой, чтоб он мог собраться с мыслями.

Ольга ещё не успела лечь спать, поэтому сама вызвалась накормить нас поздним ужином.

Я отказываться не стал, а вот Алексей Аркадьевич согласился только на чай.

Гостья с трудом сдерживала любопытство. Её явно подмывало поинтересоваться насчёт моей заклеенной физиономии, но в присутствии бритоголового она постеснялась задавать вопросы. Но это за неё вполне успешно сделал и сам Зорин.

— Что с лицом? — негромко поинтересовался он.

— Лучше не спрашивай, — рефлекторно потрогал я толстый бутерброд из пластыря и ваты на