Отставной экзорцист 2 - Михаил Злобин

— Что-то серьёзное?

— Уже нет.

Покивав так, словно ответ его целиком удовлетворил, Зорин примолк. Да и я пока не торопился ничего из него вытягивать.

Уловив гнетущую обстановку на кухне, малыш быстро просекла, что у меня тут отнюдь не дружеская посиделка намечается. Поэтому ушла в комнату сразу же, как только поставила передо мной исходящую паром тарелку.

— Красивая у тебя девочка, — уважительно хмыкнул Зорин, когда гостья скрылась за поворотом коридора.

— Мы просто коллеги, — привычно закатил я глаза.

— Да я ж не осуждаю, — сконфузился бритоголовый.

— Нет, ты не понял, Алексей Аркадьевич, мы всего лишь работаем в одном отделе. И ничего больше. Никаких романтических отношений. Усёк?

— Ладно-ладно, чего так завёлся, — примирительно поднял раскрытые ладони мужчина. — Я ж не комиссия по профессиональной этике.

— Тьфу ты! — недовольно поморщился я, устав оттого, что меня вечно все женить пытаются. — Короче, завязывай зубоскалить. Лучше рассказывай, какая нужда тебя ко мне погнала?

— Если честно, Пётр, я и сам не особо понимаю…

Не впечатлившись таким началом, я взялся за ложку и принялся неспешно уплетать ужин, пока он не остыл. Зорин же в меру своего красноречия попробовал объяснить причину, заставившую его на ночь глядя сесть за руль.

— Вот скажи, если есть демоны, значит, должны существовать и ангелы, так? — зашёл издалека Алексей.

— Не уверен, — пробормотал я с набитым ртом.

— То есть ты просто никогда не встречал?

Я выдержал паузу, дожёвывая пищу, а потом внимательно посмотрел на Зорина:

— И сам не встречал, и от других не слышал. К чему эти расспросы?

— Да так… просто размышляю…

— Завязывай вокруг да около ходить, Алексей Аркадьевич, — строго произнёс я. — Когда «просто размышляют», то валяются на диване и в подушки пердят. А ты аж приехать не поленился.

— Хорошо, Пётр, ответь, ты видел, чтоб безнадёжно больные исцелялись в одночасье?

— Угу… только отнюдь не благодаря ангельскому провидению, — покачал я головой. — В организме носителя на начальных этапах происходят такие масштабные метаморфозы, что и слепые прозревают, и паралитики с коек встают, и раковые опухоли сдуваются, как воздушные шарики.

Бритоголовый от моих слов отчётливо побледнел, а его лысина заблестела от выступившей испарины:

— Получается, такое бывает и при одержимости?

— Я бы это назвал типичным проявлением. А что? Кто-то из твоих знакомых чудесным образом исцелился? — настороженно глянул я на собеседника.

Бывший начальник личной безопасности нервно вильнул глазами в сторону, набрал в грудь воздуха, но потом выдохнул, так ничего и не сказав. Оч-чень подозрительно…

— Знаешь, я, пожалуй, пойду. Извини за беспокойство, — поспешил съехать с разговора Алексей Аркадьевич.

— Хрена с два, Зорин, колись! — преградил я ему путь.

Бритоголовый смотрел на меня и шумно пыхтел, словно после пробежки. Но в глубинах его взора тлел огонёк непримиримого упрямства.

— Ты понимаешь, насколько всё серьёзно? — попытался достучаться я до гостя. — Спроси у своих пацанов, мы с ними уже двоих носителей угрохали. Они тебе поведают, что происходит, когда крепнет власть демона в человеческом теле. А я могу ещё рассказать и о том, во что превращается душа. Поверь мне, это страшное зрелище. Нужно действовать быстро, иначе последствия станут необратимыми.

— Ты так складно поёшь про демонов и носителей, Бугров, но что насчёт тебя самого? — тихо проговорил Зорин, глядя на меня исподлобья. — Если существование ангелов ты отрицаешь, то кто же тогда даёт силу тебе?

Я недовольно сжал губы, поскольку парировать мне было нечем.

— Тебя не берут пули, а смертельные раны заживают за ночь, — продолжал бритоголовый. — А если рассказ Инессы Романовны о произошедшем в тоннеле правдив хотя бы наполовину, то я и вовсе не берусь судить, кто ты есть на самом деле. Может, сам дьявол?

«А мне нравится, как мыслит этот смертный», — развеселился Валаккар. — «Не так уж он далёк от истины».

— Зачем же ты тогда ко мне пришёл, Зорин? — вкрадчиво осведомился я. — Хотел найти утешение у дьявола? Ждал, что я спою тебе о добреньких ангелочках, которые порхают по небу и исцеляют калек?

Алексей Аркадьевич скрипнул зубами. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас кинется на меня. Вон, даже кулаки сжались до мелкой дрожи. Однако благоразумие всё-таки возобладало.

— Пропусти меня, Бугров, — прорычал бритоголовый.

— Если ты ничего не расскажешь, мне придётся самому копать под тебя, — предупредил я. — Уже ясно, что ты подозреваешь одержимость у кого-то близкого. Иначе бы ты не реагировал столь резко. Поэтому я всё равно узнаю правду. Не сейчас, так позже. А тот, кто тебе небезразличен потеряет драгоценное время. И может оказаться, что у меня не останется иного выбора, кроме как…

— Не лезь не в своё дело, Бугров! — пророкотал Зорин. — Если ты приблизишься ко мне…

— То что? — перебил я бывшего начальника личной безопасности. — Застрелишь меня?

— Прощупаю границы твоей живучести, — сипло вымолвил собеседник, будто ему сдавили горло.

— Попробуй, — равнодушно пожал я плечами. — Меня смерть не то что не пугает, я давно её жду. Но покуда дышу — буду истреблять инфернальную погань, невзирая ни на что. Услышь меня. Я обязательно приду. Клянусь тебе. И свой долг исполню, как бы ты не противился.

— Да кем ты себя возомнил, Бугров? Экзорцистом? Или сразу божьей дланью? — зло сплюнул Алексей Аркадьевич.

— Я ликвидатор, Зорин. Вот моя профессия. И этим всё сказано.

Бритоголовый помрачнел пуще прежнего. На секунду даже показалось, что он готов уступить. Но…

— Дай. Мне. Пройти, — отрывисто пролаял мужчина.

Некоторое время я стоял неподвижно, надеясь, что подручный Радецкой передумает. Но он, к сожалению, мнения своего не изменил. Вместе с тем я прекрасно понимал, что Зорин не тот человек, из которого можно выбить признание. Даже если я его вырублю и зубы плоскогубцами по одному повыдёргиваю, ничего он не скажет. Ну и смысл тогда пихаться, как пятиклашки в очереди к буфету?

Не сводя угрюмого взгляда с собеседника, я подчёркнуто медленно и неохотно развернул корпус на девяносто градусов, позволяя гостю пройти мимо меня. И бритоголовый, пользуясь шансом, сразу же прошмыгнул в прихожую.

— Не усугубляй ситуацию, Зорин, — предпринял я заключительную попытку переубедить Алексея, пока он шнуровал ботинки. — Вдруг эту душу