Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

— Правильно говорил, — киваю ему. — Сейчас слушайте внимательно.

Я подошел к верстаку и, упершись в него ладонями, быстро разложил картину:

— Если картель узнает, что Аугусто мертв, товар не найден, а люди Габриэля даже не попытались отбить своего, спрашивать будут не только с Игнасио. Со всех. С тех, кто помогал. С тех, кто знал. И с тех, кто просто отсиделся в норе. Так что, шевелиться надо прямо сейчас.

Чало зло сплюнул на пол.

— Игнасио… Ese hijo de puta… (Вот же сукин сын…)

— Именно, — соглашаясь киваю. — Поэтому причин идти туда у нас три. Первая — мудак Игнасио. Его надо ударить и побольнее. Вторая — Педро. Он еще живой, и его надо выдернуть. Третья — картель. Si no hacemos nada, después nos van a matar a todos. (Если ничего не сделаем, потом нас всех перебьют.)

Пеппе переглянулся с Чало. Несколько секунд они молчали.

— Сколько у них людей? — спросил наконец Пеппе.

— Основная масса вместе с Игнасио уже уехали, — отвечаю ему. — Но кто-то на точке остался. Точно не толпа. Думаю, несколько человек. Может, двое. Может, трое. Может, чуть больше. Но не вся их свора.

Чало сразу кивнул.

— Entonces vamos. (Тогда едем.)

Без лишних слов Пеппе распахнул металлический шкаф у стены. Внутри, под старой брезентовой накидкой, лежало оружие. Немного, но для короткой работы хватало.

Я взял себе Mini Uzi и быстро проверил магазин. Запасным стволом у меня есть револьвер. Пеппе выбрал помповик и тяжелый револьвер. Чало взял второй помповик и пистолет.

— Слушайте сюда, — говорю, защелкивая магазин в «узи». — Это не зачистка. Не месть. Не кино. Цель одна — забрать Педро и сразу уйти. Если начинается лишний шум, не геройствуем. Quien quiera morir bonito, que se quede aquí. (Кто хочет красиво умереть, пусть остается здесь.)

Пеппе молча кивнул.

— Кто пойдет вперед? — спросил Чало.

— Я и ты, — отвечаю ему.

Чало согласно кивает.

— Ты, — теперь смотрю на Пеппе, — останешься снаружи. Машину будешь держать так, чтобы можно было выдернуть нас сразу. Si alguien sale — lo tumbas. (Если кто-то выскочит — валишь.) Если начнется свалка — прикрываешь, но внутрь не лезешь, пока не поймешь, что там уже совсем мясо.

Пеппе поморщился, но спорить не стал.

— Ладно.

— Сначала я еще раз сам посмотрю точку. Ближний подход, охрана, вход, где держат Педро. Вы сидите тихо и ждете. Hasta que yo dé la señal, nadie se mueve. (Пока я не дам сигнал, никто не дергается.)

Чало передернул затвор помповика и тихо сказал:

— Si está vivo, lo sacamos. (Если он жив, мы его вытащим.)

— Вытащим, — киваю соглашаясь с ним и добавляю. — Или сдохнем на подходе. Но сидеть и ждать, пока Игнасио его дорежет, точно не будем.

Мы вышли через боковую дверь. За углом, под брезентом, стоял старый темно-синий фургон. Пеппе сорвал брезент, залез за руль. Я полез в салон, Чало сел рядом со мной. Оглядев темную улицу, я втянул носом влажный ночной воздух и коротко бросил:

— Vámonos. (Поехали.) С этого момента работаем быстро и тихо.

Фургон мягко тронулся с места.

* * *

Фургон мы загнали в темный карман между двумя складскими коробками, метрах в двухстах от дома. Дальше на колесах было уже нельзя — слишком тихо вокруг и легко засветит машину. Пеппе поставил фургон под навес с облезлой вывеской какой-то закрытой мастерской, заглушил двигатель и остался за рулем. Чало хотел было выйти следом за мной, но я остановил его жестом.

— Сидите тут тихо, — говорю им. — Если через двадцать минут не вернусь — уходите на круг и смотрите по обстановке. Pero antes de tiempo, ni un movimiento. (Но раньше времени — ни шага.)

Чало недовольно дернул щекой, но спорить не стал. Только крепче сжал помповик, лежавший у него на коленях.

— No tardes. (Не задерживайся.)

— Постараюсь.

Я выскользнул наружу, тихо прикрыв за собой дверь фургона, и сразу ушел в тень.

Ночь в промзоне была не глухая, а вязкая — с редкими звуками, которые разносятся далеко. Где-то бухнул металл, на другой улице, пару раз чихнув, завелся двигатель, вскоре машина уехала и все снова утонуло в безмолвии. От порта тянуло соленой водой, соляркой и какой-то тухлятиной. Влажный воздух лип к коже.

К дому я пошел не прямо, а по широкой дуге. Сначала вдоль задних стен складов, потом срезал через захламленный пустырь, потом вышел на параллельную улицу и уже оттуда начал подбираться ближе. Спешить было нельзя, под ногами валялись стекло и строительный мусор. Лишний звук может выдать. Любая разведка, сделанная в спешке, быстро превращается в самоубийство.

Старый двухэтажный дом стоял чуть в стороне от остальной линии зданий. С лицевой стороны к нему вела разбитая бетонка. Во дворе темнел только один пикап, приткнутый почти вплотную к стене. Значит, уехали действительно почти все. Уже неплохо.

Я лег у кучи старых поддонов за соседним забором и несколько минут просто смотрел.

Окна первого этажа были заложены кирпичом наглухо и грубо замазаны цементом. На втором висят железные ставни, косо посаженные, но крепкие. Задний вход проверил потом — обошел дом через узкий проход между стеной и сетчатым забором. Там все оказалось еще хуже: дверь была не просто закрыта, а забита досками и прихвачена толстой железной полосой. Ломать и лезть через нее — вообще не вариант.

Значит, вход один. И выход, по сути, тоже. Это мне не нравится, но деваться некуда. Обхожу дом кругом еще раз, гораздо медленнее. Теперь нужно как следует оценить основной вход.

Разгильдяй-часовой стоял у двери, чуть в стороне от крыльца, прислонившись плечом к стене, и курил. Дробовик держал небрежно, стволом вниз, как человек, который уже давно решил, что сегодня ничего интересного больше не случится. Огонек сигареты то вспыхивал, то гас, выхватывая из темноты нос, подбородок и край щеки. Молодой. Не самый тупой, раз выставили наружу, но и не особенно собранный. Не прячется. Не ходит. Ночь не слушает. Просто стоит и дымит. Разиня.

Очень хорошо. Нам именно такой и нужен.

Игнасио увез с собой основную стаю и, скорее всего, оставил лишь небольшой караул. Он уверен, что дело уже сделано. Аугусто мертв, Педро захвачен, район свой, ночью сюда никто не сунется. За такую уверенность обычно и платят кровью.

Приседаю за ржавым мусорным контейнером на углу и еще раз прокручиваю все в голове. Подходы. С фронта — открыто, но есть темные пятна и мусор, за которым можно рвануть