Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

короткими перебежками. Слева — узкий проход между домом и сеткой, там я уже прошел. Справа — пикап и полоса утоптанной земли до соседнего склада. Окна бесполезны. Задний вход глухо забит.

Значит, если лезем — то только через переднюю дверь. Снять часового, зайти внутрь, а дальше по обстановке.

Заглянуть внутрь заранее я никак не могу. Ни щели, ни окна, ни второго входа. Дом держит свое нутро при себе. Это раздражает, но главного не меняет. Разведка не всегда дает красивую и ясную схему. Иногда она просто показывает, куда бить. Здесь слабым местом были часовой и общая расхлябанность точки.

Еще раз смотрю на пикап во дворе. Если внутри начнется шум, кто-то может рвануть к нему. Это уже задача Пеппе. Он останется снаружи, на страховке, и если кто-то выскочит — встретит огнем. Мы с Чало пойдем внутрь. Другого разумного варианта не вижу.

Часовой бросил окурок под ноги, раздавил его каблуком и лениво зевнул. Потом снова прислонился к стене, чуть удобнее перехватив дробовик.

Начинаю медленно отходить той же дугой, что и пришел. Не бегом, не пригибаясь слишком низко — лишняя суета заметнее спокойствия. Сначала за контейнер, потом вдоль забора, через проход, за угол соседнего склада, и только там уже быстрее, почти бесшумно, ушел в темный карман, где ждал фургон.

Пеппе увидел меня первым. Приоткрыл дверь изнутри.

— ¿Y? (Ну?)

Забираюсь в салон тихо прикрыв дверь.

— Точка слабая, — говорю им. — Это не основная база. Времянка. Основные уехали. Во дворе один пикап. Окна мертвые, задний вход наглухо забит. Рабочий вход только один — передний.

Чало сразу подался вперед:

— ¿Cuántos? (Сколько?)

— Снаружи один. У двери. С дробовиком. Стоит открыто, курит, не прячется. Внутрь я не заглянул — не было возможности. Но их там точно не толпа.

— А Педро? — спросил Пеппе.

— Не видел. Pero él está allí. (Но он там.)

Я перевел взгляд с одного на другого.

— План такой. Идем к дому ногами. Сначала я тихо снимаю часового ножом. Без шума. Потом мы с Чало сразу входим внутрь. Работаем по обстановке: быстро, коротко, без беготни по всем комнатам. Наша задача — найти Педро, выдернуть его и убрать тех, кто останется между нами и выходом.

— ¿Y si hay más dentro de los que creemos? (А если внутри их больше, чем мы думаем?) — спросил Чало.

— Entonces improvisamos. (Тогда будем импровизировать.) — отвечаю, твердо глядя ему в глаза.

— А я? — уточнил Пеппе.

— Ты делаешь то, о чем уже говорили. Держишь выход. Смотришь двор и дверь. Si alguien sale corriendo — lo tumbas. (Если кто-то выскочит — валишь.) Мы перед выходом дадим сигнал — двойной свист.

Пепе кивает показывая что все понял. Я, уловив движение, продолжаю его инструктаж.

— Если мы тащим Педро, а за нами полезут — прикрываешь. Pero dentro no entras para nada. (Но внутрь не лезешь вообще.) Понял?

Пеппе еще раз кивнул.

— ¿Entramos por la puerta y ya? (Входим через дверь и все?) — нервно уточнил Чало.

— Да. Другого входа нет. И это нам даже на руку. — Я посмотрел на него. — Как только часовой падает, ты сразу за мной. No te pares, no hables, solo sígueme y cúbreme la espalda. (Не тормозишь, не разговариваешь, просто идешь за мной и прикрываешь спину.) Понял?

Чало коротко ответил.

— Bien. (Хорошо.)

— ¿Listos? (Готовы?) — спрашиваю, оглядывая обоих.

— Listos. (Готовы.) — почти одновременно отозвались они.

Я проверил, как нож выходит из ножен, и еще раз прокрутил в голове картинку: дверь, часовой, узкий вход, темнота внутри, Педро где-то в глубине.

Плана лучше уже не будет. Надо действовать.

— Vamos con Dios, o con el Diablo, según se vea. (Пойдем с Богом или с дьяволом — уж как получится.) — усмехнулся Чало, нервно, одними губами.

— Con el que toque. (С тем, кто выпадет.) — отвечаю ему в тон, тихо открывая дверь. — Двигаемся медленно и тихо. Без разговоров. Смотрите на меня и делайте ровно то же самое.

Оба молча кивают.

* * *

Фургон мы так и оставили в темном кармане между двумя складскими коробками. Гнать его ближе нельзя. В такой ночной тишине звук работающего двигателя разнесется по промзоне. Лучше потом тащить Педро на себе, чем заранее встревожить часового.

Пеппе выслушал меня молча, только один раз кивнул. Помповик он взял с собой, но внутрь не шел. Его задача была проще и грязнее чем наша — стеречь выход и встретить любого, кто рванет наружу раньше нас.

По моему настоянию, Чало свой помповик оставил в фургоне. Взяв пистолет, запасной магазин он сунул в карман куртки. В тесном доме от дробовика было бы больше вреда, чем пользы. Еще зацепит меня или Педро, не дай бог…

Мы все втроем аккуратно подобрались к контейнеру, от которого открывался прямой вид на дом и вход, где находился часовой. Сели, прижавшись спиной к остывшему металлу. Сделав остальным знак оставаться на месте, я аккуратно выглянул из-за контейнера. Все так же. Часовой скучает рядом со входом, держа в руках дробовик. Возвращаюсь к сидящим подельникам и наклоняюсь к самому уху Пеппе.

— После устранения часового подтянись ближе. Держи вход. На выходе я сделаю двойной короткий свист, ты в ответ один свист. — шепотом напоминаю ему. — Только после этого выходишь на линию. До того — сидишь тихо и не отсвечиваешь. Если кто-то чужой выскочит раньше нас — валишь на хер.

— Entendido, jefe. (Понял, шеф.) — послушно кивает тот.

Мы с Чало аккуратно двинулись, обходя дом по широкой дуге. Идти пришлось медленно. Из-за мусора под ногами. Битое стекло, куски арматуры, обрывки жести, какие-то старые поддоны. Нельзя всполошить часового.

Подобрались к дому с противоположной от входа стороны. Медленно скользили вдоль стены до угла, откуда открывался вид на вход и часового. Осторожно выглядываю из-за угла. Часовой снова курил. Стоял лениво, небрежно, ствол дробовика смотрел в землю. Огонек сигареты вспыхивал и гас, позволяя хорошо рассмотреть лицо. Тот же самый, значит, смены не было.

Я предупреждающе поднял руку. Чало замер у угла, прижался к стене и остался в мертвой зоне, чтобы часовой его не заметил. Сам я скользнул дальше — вдоль стены, медленно, без суеты. Шаг. Еще шаг. Пауза. Часовой выпустил дым, отвел голову чуть в сторону, почесал плечом о стену. Еще два шага. Медленно. Пауза.

Теперь между нами оставалось метра три. Я уже слышал, как он сопит. Сигарета догорала. Он бросил окурок под ноги, раздавил каблуком, чуть удобнее перехватил дробовик и