Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

увлечение «сказками для взрослых девочек» под названием «бытовое фэнтези», прочтению которых она предавалась одинокими вечерами (да и днями) в прошлой жизни, после чего либо пыталась повторить деяния героинь романов, либо залезала в интернет, чтобы уточнить детали описанных, но ей лично незнакомых ремесел, рукоделий или иных техник, позволяющих попаданкам устроиться с комфортом в иных мирах.

Что-то получалось, что-то нет… Вот синель получилась: Мария Васильевна сшила в качестве подарка две наволочки для диванных подушек на дачу одной знакомой, чем порадовала и получателя, и себя — вещички вышли оригинальные, а техника оказалась вполне себе доступной для применения. Как обычно, терпение и труд все перетрут!

Маша, осознав перспективы бизнес-применения синели, воодушевилась, разбор предметов пошел интенсивнее, и женщина родила еще одну идею — «бабы на чайники» — такие грелки, будучи надеты на заварники, сохраняли напиток горячим дольше, нежели без них! Вариантов изделий тот же интернет предлагал «море-окиян», а если их дополнить салфетками под чайные пары или там покрывалами-дорожками на стол, или… составлять из чайных предметов и текстиля комплекты под названием типа «у самовара я и моя Маша», «за столом мы вдвоем», «пей чай — не скучай»…

«А ведь может сработать! Корзинку выстелить чистой соломкой, туда пару чашек, чайник, чай в мешочке, аксессуары такие вот и — силь ву пле, мадам, только сегодня и только для Вас» — завертелась картинка в мозгу. — Из синели-то вообще много чего наваять можно — и наволочки, и пледы, и сумки, и пончо… Ха, Машка, еще один источник денежек вырисовывается! Спасибо, Полина, дорогая, и все остальные девочки-писательницы! Ну как бы я могла такое узнать, если бы не вы, фантазерки-прогрессоры! Спасибо!» — Маша аж прослезилась, попросила мысленно у богов добра для всех упомянутых и оставшихся где-то далеко добрых людей и… начала формировать обоз с барахлишком, предназначенным для использования в будущем бизнесе!

* * *

Сестры, посвященные возбужденной Мэри в план нового направления деловой активности, сначала оторопели, потом долго смеялись, потом пообещали поинтересоваться у лояльных и незашоренных знакомых остатками «прежней роскоши», в результате чего домой Барнеты ехали во главе каравана из трех грузовых повозок с разным антиквариатом и секонд-хэндом с «барских плеч» столичных аристократов, а также предметами, приобретенными по итогу походов Люси и Мэри по лавкам лондонских старьевщиков: племяшка с восторгом отнеслась к затее любимой тетки и включилась в «охоту за сокровищами», таскаясь с ней и экономкой Эмили по торговым рядам и магазинам, и выискивая чашки, чайники, ложечки и прочее, составляя мысленно из них наборы и продумывая привлекательные названия и тому подобное.

* * *

Смех смехом, но на весенней ярмарке в Пендлитоне чайные комплекты (или малые сервизы?) были раскуплены полностью, а миссис Роуз и её мастерицы увидели для себя перспективы развития и укрепления материального положения, поскольку ателье вновь получило заказы и на «баб на чайники», и на «мохрушки», и на ридикюли, каких никто прежде не видел!

Дамы даже не противились подписанию договоров о конфиденциальности, на которых настояла Мэри — всего-то надо держать язык за зубами, зато монетки капают, будущее надежное, да и уважения к ним, старым девам и вдовам, прибавилось. Есть даже …кхм… интересные намеки со стороны некоторых горожан… Пока, конечно, рано думать, но …сам факт, как говорится!

Пенни/Роуз, осознав возможности новой техники, предложила Мэри переписать партнерское соглашение, увеличив долю попаданки до 35 % после прохождения процедуры патентования, наняла еще несколько работниц и подумывала о пристройке к дому старушки Фоулз — с согласия последней, разумеется. Пришлось искать и корзинкоплетельщиков, потому как очень уж понравилась покупателем именно такая подача чайных наборов!

Мистер Барнет тихо посмеивался, выслушивая восторги сэра Лайонела по поводу очередного достижения пендлитонского сообщества в деле процветания и известности, осуществленного с легкой руки мисс Мэри, и в душе не уставал благодарить бога за перерождение третьей дочери, поминая мимоходом и покойную супругу, что делал крайне редко. И совесть его не мучила…

Глава 38

Несмотря на занятость Мэри, Барнеты в течение двух лет периодически покидали стены Литлл-хауса ради путешествий по стране, что соответствовало их обоюдному желанию посмотреть мир и, конечно, встретиться с роднёй, теперь прочно обосновавшейся в Ноттингемшире и соседнем Линкольншире.

Да, в одну из поездок к близнецам Лазаридис познакомилась, наконец, и с Маргарет Фолкнер и ее мужем и детьми — очаровательными шестилетними Сэмюэлем и двухлетним Саймоном, а также новорожденной Сесилией. Как Мэри и предполагала, трудностей при общении с четвертой сестрой Барнет у неё не возникло: Мэгги оказалась очень симпатичной, довольно неглупой, но более простой, по сравнению с близнецами, молодой женщиной. Простой в том смысле, что интересовалась больше своей семьей, детьми, домашними делами, не проявляла зацикленности на чем-то из прошлого, не вспоминала старые обиды, и (поразительно!) абсолютно не горевала из-за смерти матушки и сестры! Она так и сказала в первом же разговоре, не кривя душой, что называется:

— Знаешь, Мэри, мне жаль и маменьку, и Джесси, упокой Господи их в царствие своем, но… Всё в прошлом, жить надо настоящим, поэтому… Мне очень понравились твои подарки! Ты научишь меня вязать? А еще что-то Эмили говорила про особый рецепт соуса с таким иностранным названием?

Когда Лазаридис увидела Мэгги и ее мужа Стивена, то чуть не заржала (именно!): перед ней стояли дворецкий Бэрримор и его жена в исполнении Светланы Крючковой! Не прям точь-в-точь, но по ощущениям! Мэгги, с совершенно открыто-наивным выражением больших блекло-голубых глаз на миловидном, пышущем здоровьем личике в обрамлении каштановых кудряшек, уложенных в незамысловатую прическу, чуть возвышалась над крепеньким, словно боровичок, темно-рыжим бородатым серьезным мужичком плотного телосложения, говорившим эдаким баском и несущим себя, несмотря на невеликий рост, с достоинством, но без заносчивости.

Стивен Фолкнер был довольно молчалив, но определенно умен, организован, дотошен, в беседах демонстрировал осведомленность во многих вещах и, вообще, оказался чрезвычайно приятным джентльменом, вдобавок, явно влюбленным мужем и прекрасным отцом, что сильно подкупало.

— Мэгги, ты счастливая женщина — не удержалась в какой-то момент от замечания Мэри.

— Да, сестра, ты права! Мне очень повезло, что я встретила Стиви… Я очень счастлива с ним, у меня замечательная семья… Мы все нашли свое счастье, осталась ты, сестра — миссис Фолкнер не жеманилась, не хвалилась, не подкалывала — она констатировала факт, что очень тронуло попаданку. — Я буду молиться, чтобы у тебя тоже все было хорошо!

— Спасибо — ответила Мэри. А что еще скажешь?

* * *

Ноттингем был основан «очень давно» — так