Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

поклонник фортепиано, я хочу сделать ему подарок. Буду ждать Вас в нашем особняке в Южном Кенгсингтоне к трем часам пополудни, экипаж я пришлю. И еще… мисс Мэри, не могли бы Вы одеться — дама немного типа смутилась — более …соответствующе. Простите великодушно, я понимаю Ваши трудности — в провинции другие стандарты, конечно, но… надеюсь, Её светлость окажет Вам содействие… Ну, Вы понимаете? Так что, до встречи! — леди уже собиралась уйти, повернувшись к кому-то в зале, но Мэри остановила её порыв холодным жестким вопросом:

— А Вы, прошу прощения, кто собственно будете, мисс? Не припомню Вашего имени, простите! Возраст, видно, сказывается…

Дама опешила и пробормотала: «Леди Сара дю Монтегю-Сенна, баронесса Форнеро».

— Ну вот и познакомились. Хорошо, леди Сара, Вы позволите так к Вам обращаться? — не меняя тональности, продолжила Мэри. — Вы были так великодушны, заявив о желании услышать мою игру в Вашем доме, я должна быть, очевидно, польщена. Однако у меня вопрос..

Собеседница напряглась: она не рассчитывала на диалог, а тут еще и соседи заинтересовались их дуэтом и подошли ближе, навостряя уши и фокусируя взгляды. Но уйти леди Сара не могла, да и уверенность в затеянном мероприятии у неё пошатнулась после слов родственницы маркизы.

— Да, я Вас слушаю, мисс Барнет — пролепетала баронесса, растягивая губы в самой любезной улыбке, на какую была способна в данный момент.

Попаданка заметила проявленный к ним интерес и решила воспользоваться подвернувшейся возможностью показать, что она не мягкая хурма, как говаривали в китайских дорамах про слабых людей.

— Простите, леди Сара, но хотелось бы уточнить: в каком качестве Вы предполагаете принять меня в своем особняке? Исходя из того, что о приглашении Вы сообщаете за день до мероприятия и в неофициальной обстановке, без соответствующего письменного подтверждения Вашего намерения видеть меня на приеме в качестве гостя, я делаю вывод, что Вы рассматриваете меня как артиста, призванного развлечь приглашенных во время их пребывания в Вашем доме. Тогда возникает вопрос об оплате — ведь наемным музыкантам платят за их труд, не так ли? Так сколько, по-Вашему, стоит выступление родной сестры маркизы Ноттингем на мероприятии по случаю именин виконта Флора… что-то там …сон?

После упавших в абсолютной тишине язвительных сентенций Мэри слушатели уставились на безмолвную баронессу Форнеро в таком недоумении, что просто нет слов! На лицах окруживших пару молодых женщин гостей приема читалось «Ну и дура!» в адрес потерявшей берега леди Сары, и «Вот так вековуха!» — в отношении Мэри.

— Я так понимаю, Вы еще не определились с гонораром, уважаемая баронесса? В таком случае и разговор о наряде, соответствующем моем статусу на приеме, сейчас не актуален. Как выясните детали, сообщите, мы с сестрами обсудим и дадим ответ. Всего хорошего — громко сказала Лазаридис, отмечая, как бледнеет от осознания неловкой ситуации собеседница, одновременно зверея от дерзости уродливой провинциалки, выставившей её, баронессу, полным ничтожеством перед многими знакомыми. Бросив насмешливый взгляд на собравшихся, Мэри Барнет неспешно, даже вальяжно, удалилась с поля боя…

Гости, разойдясь по разным комнатам особняка, вполголоса «перетирали» пикантную сценку с участием незадачливой баронессы-иностранки и старой девы из Беркшира, удивляясь обеим. Предмет обсуждения, баронесса, сбежала опрометью, не прощаясь, как только Мэри скрылась из глаз, и некоторое время отсиживалась дома, сказавшись больной, отменив даже прием по случаю именин брата.

А мисс Барнет, вплоть до скорого отъезда, отказывалась от визитов и развлечений, ссылаясь на недомогание. И только самые близкие к Мобри столичные дворяне имели возможность услышать ее игру еще, о чем крайне сожалели после — редкое удовольствие оказалось, как и короткое общение с этой некрасивой, но умной и обаятельной пианисткой. Жаль, что она уехала…

Глава 37

Инцидент с «приглашение на казнь» (грубо, но верно) оставил в душе попаданки осадок неожиданно сильный — она не смогла подойти к роялю несколько дней: каждый взгляд на инструмент возвращал к неприятному разговору, вспоминалось отношение столичного бомонда к ней, отчего Маше было тоскливо, грустно и нерационально-обидно за всех музыкантов и артистов разом.

Был еще один момент, на котором Маша привычно не концентрировалась, но не признаться себе в том, что упоминание нестандартной, по здешним меркам, внешности её задело, не могла. Тайком она снова и снова рассматривала себя в зеркале, вертелась, гримасничала, пытаясь понять, что же так не нравилось британкам в ее лице, и почему она удостоилась характеристики «уродина».

После долгих размышлений и самоосмотров Лазаридис неожиданно осознала, что она нынешняя похожа, ни много ни мало, на актрису, сыгравшую Лиззи Беннет в полноэкранном фильме по роману Остин… Сам фильм она смотреть не стала, а вот про актрису читала, кажется ее звали… Кира… Найтли! Правда, у той девушки носик был поменьше… Да!

А еще, по внутренним ощущениям, Маша ассоциировала себя (только не смейтесь) с любимой Барброй Стрейзанд, чьим талантом актрисы и певицы всегда восхищалась: еще в детстве, посмотрев «Смешную девчонку», она приняла свою нестандартность, ту, «псевдо-греческую», мелкую и чернявую, и равнялась на кумира многие годы!

«И что это ты, уважаемая МарьВасильевна, нюни распустила? Ты же не инженю какая-то, ты — пожившая русская тетка, у которой на счету и остановленные слоны, и потушенные избы! Еще и профи в психологии! Да там махровые комплексы и жгучая зависть от них же! Неужели поддашься? Тьфу на тебя! Хватит, кому не нравится, пусть идут лесом! Много чести — бодаться с малолетками титулованными, делом займись» — отложив зеркало, приструнила себя попаданка и пошла проверенным путем: нашла работу рукам.

А если конкретнее, то попросила сестер дать покопаться в «закромах родины», которые, как выяснилось, имелись и у респектабельных аристократов: кладовые, гардеробные и прочие места складирования всяких утративших актуальность, но дорогих сердцу или кошельку вещей и предметов.

* * *

Сестры, радуясь, что Мэри оживилась, дали ей «добро» и предоставили доступ к залежам вышедших из моды нарядов, тканей, утвари… И Лазаридис несколько дней копалась во всем бывшем великолепии, отбирая понравившиеся экземпляры с целью использования в ателье или …ну, мало ли для чего могут пригодится, например, неполные комплекты посуды, или непарные предметы сервировки, или громоздкие бальные платья…

Вот тут-то ее и посетила гениальная идея! Перебирая старые платья, поглаживая поверхность муара, шелка, тафты, бархата на лифах и юбках, она прикидывала, чтобы такое из них сотворить, и вдруг ей в голову пришла мысль о технике «синель», с которой попаданка познакомилась благодаря роману Полины Ром «Просто выжить»! Собственно, с него-то и началось ее, Маши,