Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

— Жилка, это Аррен, — сказала Тила тихо, певуче. — Я тебе про него говорила.

Жилка обернулся к ней через плечо. Посмотрел. Снова перевёл глаза на меня.

— Ну дурья ж моя голова. А какой ещё племенной у нас тут шастает. Это, значит, ты тот, что с дрейком возится. — Он покивал сам себе. — И с Тенью, стало быть, на Купание ходишь.

— И с Тенью тоже. — Почувствовал, как у меня самого внутри отпустило, разговор повернулся.

— Ну ты в дом-то зайди. Почитай весь уже снегом облеплен. Стоит, как сугроб с глазами.

Я кивнул и шагнул через порог. Жилка отступил, дал пройти. Когда я поравнялся с Тилой, она едва заметно улыбнулась мне, и я почувствовал её запах. Тёплый, чуть травяной, с тем самым оттенком, который у меня сразу поднял из памяти ту ночь. Её плечо под моей ладонью, тонкая линия бедра, голос с протяжной «а». Я выдохнул и отвёл глаза. Не время для романтических настроений.

Жилка прошёл вглубь, и я смог наконец оглядеть, где оказался.

Хижина была одной комнатой, но битком набитой. Под низким закопчённым потолком крест-накрест шли жерди, и на жердях висели пучки трав. Десятки пучков. Плотно, один к одному, так что между ними едва пробивался свет от очага. Травы тёмные, серые, бурые, кое-где жёлтые. Связанные верёвочкой за корни, развешанные корешками вверх. От них и шёл тот самый дух, который я ловил снаружи.

У задней стены тянулась полка из плохо тёсаных досок, и на ней стояли горшки. Глиняные, разные, от мелких пузатых до больших с притёртыми крышками. На каждом был выцарапан значок. Дальше, в углу, стоял низкий стол, заставленный посудой попроще. Каменная ступка, плошки с порошками, моток сухих корней, верёвки.

В другом углу, у очага, лежала охапка свежих корневищ. Чёрные, узловатые, ещё в земле. Видать, недавно принёс. Над очагом на крюке висел медный котелок, и из него шёл лёгкий пар. Жилка что-то варил, и от этого варева в избе стоял тот самый сладковато-плесневый дух, который я снаружи учуял.

У стены напротив очага лежала шкура, поверх неё сложено грубое одеяло. Жилое место. На стене над лежанкой висел длинный нож в ножнах из коры, и связка амулетов из мелких косточек. Рядом, прибитая прямо к камню стены, доска, и на ней мелом нацарапаны какие-то значки. Учётная, видно.

Тила стояла у внутренней стенки, держа в руках корзинку. В корзинке лежали мелкие тёмные ягоды, мокрые от снега.

Жилка подошёл к столу, прислонился к нему задом. Скрестил руки на груди и молчал, глядел на меня снизу вверх, не торопясь с разговором. Я бросил взгляд на Тилу, чуть нахмурился. Глазами спросил: ты-то здесь как.

Девушка шагнула вперёд, поставила корзинку с ягодами на край стола.

— Меня к Жилке поставили, Аррен. Второй день уже. — Голос у неё был тихий, певучий, как всегда. — Сама не ждала, благодать какая-то. А тут ты на пороге.

Я посмотрел на неё, не сразу сообразил.

— Ты собирателю помогаешь теперь?

— Учиться буду.

— Учиться, ишь ты. — Жилка крякнул, не разжимая рук на груди. — Это ещё поглядим, кто у кого подучится. Я в её годы корни от сорняков не отличал еще, а эта мне вчерашним днём принесла горлянку болиголов — редкость редкостная.

Тила опустила глаза, но улыбка у неё под уголками губ всё равно держалась. Жилка кряхтел, и в тоне слышалось, что доволен, что её ему поставили.

Значит, заметили её способности. Кто-то наверху приглядел. Поверить в это было трудно ещё вчера, а сегодня она стояла у внутренней стенки этой хижины, и пахло от неё травами, как от Жилки.

— Надо же, — сказал я.

Большего на язык не пришло.

Жилка переступил с ноги на ногу, отлепился от стола.

— Ладно, племенной. Спорыш-камень, говоришь. Здесь, на Хребте, его много, если знать, как искать. Только с ним есть одна закавыка, и закавыку эту без опыта не обойдёшь. У меня глаз набит за тридцать лет, а у тебя нет, и врать не буду, не натренируется он у тебя так скоро. — Он почесал ус. — Спорыш этот растёт, как мох, по трещинам в породе. Только мох вредный. Под камень маскируется так, что не отличишь, где порода, где трава. Идёшь, щупаешь руками, а он сидит у тебя под пальцами и помалкивает.

Жилка усмехнулся, будто отпустил шутку.

Я стоял и думал.

— Найти его можно, — продолжил он. — Если мглокамень с собой есть. Подсвечиваешь трещину, и спорыш на свету начинает играть. Цветом отдаёт, не как порода. Мутнеет, переливается. Тогда видно, где он. А без мглокамня только на ощупь. Все трещины перещупай, кожу сотри, окочеешься прежде, чем что найдёшь. Так что, парень, не свезло тебе сильно.

Я улыбку уже не прятал. Получалось плохо её прятать.

— Значит, мглокамень, — протянул я.

— Он самый, ага. Только откуда ты его возьмёшь. Камень этот во мгле глубоко добывают. Был бы, я бы тебя сам послал, и до вечера принёс бы корня на пять отваров.

— И вправду, — сказал я. — Был бы мглокамень.

— То-то и оно, — кивнул Жилка.

В кармане у меня под меховой накидкой лежал кусочек, который Тень мне отдал. Маленький, фиолетовый, тёплый на ощупь. Тень дал его как ключ к восточному карнизу, к Сухарю и Мгле. Никто в клане не должен знать, что у меня этот камень есть. Жилке точно не нужно знать. Костянику тоже.

Я посмотрел на Тилу. Она перебирала ягоды в корзинке, и пальцы у неё двигались быстро, ловко. Мне нужно с ней поговорить отдельно. Про мглокорень для Сухаря, но не при Жилке. Тень ведь сказал, что это она мне должна передать будет.

— Ладно, я понял, — сказал мужичку. — В любом случае спасибо. Только вот не знаю, как этот спорыш с камня снимать, если вдруг найду. Просто отодрать или как?

Жилка прищурился, ус у него дёрнулся.

— Отодрать. Ишь ты. Уши тебе отодрать за такие слова, парень. Драконов своих ты как уговариваешь, кнутом ведь?

— Я как раз не кнутом.

— А ну да, точно, не кнутом. — Жилка махнул рукой, видно, сам у себя в голове запутался. — Вот на.

Он отошёл к верстаку, покопался, выудил оттуда небольшую штуковину. Ножичек короткий, с тонким изогнутым лезвием, рукоятка из тёмного дерева, замызганная по самое некуда. Подал мне.

— Если удача всё-таки к тебе приклеится, снимай корень вот так. Под основание заводи лезвие, и поворачиваешь, как крышку с