Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

распахнул крылья шире, замахал ими часто и мелко. Я заметил, что левое крыло сегодня двигается лучше, чем ожидал. Тень не врал, регенерируют они быстро, главное, чтобы Мгла рядом была, и я успел его выпустить, пока пелена не поднялась окончательно.

Сделал шаг ближе. Сухарь тоже шагнул, только осторожно, прихрамывая. Между нами оставалось метра два.

— На, держи. Тебе принёс, — сказал тихо и протянул корень на раскрытой ладони.

Зверёк не двинулся. Замер на месте, голову наклонил, и взгляд его побежал куда-то мимо меня, за плечо. Вглубь лаза. Высматрива кого-то

Я сначала напрягся, обернулся машинально. За спиной только тёмный проход, ничего больше. Тогда дошло. Тень конечно, он высматривает Тень.

— Нет его сегодня, малыш. Ушёл, — сказал я. — Сегодня я за него. Поешь, потом вместе купаться пойдём.

Сухарь крикнул протестующе. Резко, с обидой почти. Я разобрал, как если бы он словами сказал: с руки твоей не возьму.

— Ладно, ладно, можно и не с руки.

Усмехнулся, наклонился и положил корень на плоский камень в шаге перед собой. Отступил.

Дракончик подождал немного, оценивая. Потом, всё так же припадая на лапу, подошёл к камню, схватил корень зубами и быстро, насколько позволяло раненое тело, отковылял обратно к своему уступу. Запрыгнул туда коротким неловким прыжком, устроился и принялся есть. Между жевками косился на меня.

С Тенью у него всё было проще. Тогда зверёк на меня и внимания не обращал, тёрся о штанину мглохода, лез на руки. А сейчас придётся работать. Ну ничего. Это всё-таки почти ребёнок, а с молодыми проще, я по своему опыту это знал. Порог доверия у них ниже, страх ещё не успел затвердеть в недоверие.

Система мигнула.

[Готовность к контакту: 41 % → 43 %]

Покормил, и уже пара процентов подросла. Хорошо.

— Ты ешь, — сказал я негромко. — Не против, если посижу?

Ответа я не ждал и не дождался. Опустился на ближайший камень, привалился спиной к стене. Мглокамень положил рядом на выступ, чтобы не держать в руке. Фиолетовый свет дрожал по своду пещеры и по тонкой угольной чешуе Сухаря. Зверёк хрустел корнем и поглядывал на меня одним глазом.

Сидел и смотрел, как дракончик расправляется с корнем. Жевал он жадно, отрывал куски, мотал головой, чтобы оторвать волокно. Из глубины горла шёл тихий довольный рокоток, похожий на урчание кота, только ниже и с шипящим оттенком.

Системные сводки шли одна за другой, и я их пробегал глазами.

[Воздействие мглокорня на теневой подвид:]

[— Активация резонансных желёз гортани]

[— Ускорение клеточной регенерации перепонки крыла на 240 % от базовой]

[— Ускорение регенерации мышечной ткани лапы на 180 %]

[— Стабилизация теплообмена]

Мглокорень для них был не едой в обычном смысле. Он работал как топливо для тех самых желёз, что гнали через тело резонанс пустоты. Тот самый, которым теневые питались. Без корня дракончик мог жевать обычное мясо, но регенерация бы шла по-человечески медленно, неделями. С корнем рана на лапе закроется дней за пять, а перепонка крыла за неделю, может, чуть больше. Тень знал, что делал, оставляя его на меня. Система мне уже подсказала по этому процессу больше чем нужно. Спасибо ей.

Покосился на мглокамень рядом. Тот лежал на выступе и грел воздух фиолетовым свечением. Тень тогда сказал, что во Мгле, если появится Репей, дракончик поможет. И камень тоже поможет. Чем именно поможет камень, не объяснил, и я не выпытывал. Уверенность у мужика была плотная, и мне его уверенности хватало. Он знал, о чём говорил.

Сейчас, когда рядом сидел этот зверёк, а рядом лежал тёплый кристалл, у меня внутри стояло странное чувство. Будто перед Мглой я не голый. Может, чувство ложное, обманчивое, но оно успокаивало, и я сейчас не отказывался от любого спокойствия, какое мог себе позволить.

Сухарь доел. Облизнул морду длинным тонким языком, пару раз клацнул зубами. В полутьме почти сливался со стенами пещеры, тёмный по тёмному. Только матовость его чешуи выдавала, не отражала свет, а будто впитывала его, оставляя вокруг тела лёгкое подрагивание воздуха. Чешуя интересная. Хотел бы я знать, из чего она вообще состоит. В этом мире ещё столько всего для меня было непонятным, что хотелось скорее наладить быт, выбраться отсюда и начать изучать всё подряд. Но пока я сидел в пещере, и думать надо было о другом. Как вывести зверя наружу.

Поднялся.

Сухарь уже улёгся обратно на свою подстилку. Один глаз приоткрыт, дышит глубоко и ровно. Может, сейчас у него как раз шёл активный процесс восстановления, и торопить не стоило. Я постоял, поглядел на него, потом снова сел на камень.

Прошло минут десять. Зверёк дышал, я молчал. И тут пришла мысль. А что если здесь, в пещере, попробовать поискать спорыш. Тут в стенах тоже шли трещины, я видел их краем глаза, когда обводил камнем. Чем здесь хуже, чем там, на тропе?

— Ты отдыхай, малыш, — сказал я тихо. — А у меня ещё дело есть.

Встал, подобрал мглокамень и пошёл вдоль стены.

Первая трещина шла на уровне пояса. Я наклонился, поднёс кристалл вплотную, провёл ладонью по краю. Камень, иней, пустота внутри щели. Ничего. Двинулся дальше, по той же трещине, пока она не уползла к своду. Встал на ближайший выступ, потянулся вверх. Пальцами нащупал шершавость, что-то цеплялось ногтём, но Жилка ведь сказал, что от породы спорыш не отличить наощупь. Поднял руку с мглокамнем выше, прижал к камню, подержал.

И увидел.

Шершавость под пальцами медленно, как по поверхности воды, пошла кругами от света. Серое стало серо-зелёным, потом зелёным с прожилкой, потом матовая поверхность загорелась изнутри тонкими нитями, будто под ней проснулись светлячки. Свечение пульсировало, отвечая на свет мглокамня. Слабо, едва заметно, но видно отчётливо. Где порода молчала, спорыш дышал.

Я не сразу поверил глазам. Стоял и смотрел, как трещина живёт под моей ладонью. Сердце ударило тепло и часто. Нашёл. Нашёл, чёрт подери.

Сунул руку в карман, достал ножичек Жилки. Подцепил пальцем кору крошечного корня, нащупал основание там, где он держался за камень. Подвёл лезвие. Так. Под основание, повернуть, как крышку с тугого горшка. Не дёргать.

Завёл лезвие. Повернул.

Дёрнулось, что-то хрустнуло. Корешок отошёл слишком резко, я почувствовал, как из-под ладони ушла та самая пульсация. Поднёс к мглокамню поближе. Нити внутри гасли быстро, одна за одной. Свечение бледнело, уходило в серое, и через несколько секунд в пальцах у меня лежал просто сухой обрывок чего-то неживого. Мёртвый. Обычная щепка.

— Чёрт.

Жилка же говорил. Не дёргай. Подцепил, повернул. А я повернул резко,