Кодекс Практика: Страница 3 - Артем Сластин

ходу поправляя пояс с веревкой, а я смотрел ему вслед и думал о том, сколько ещё таких «Шестых» в этом мире. И сколько из них записались в слуги добровольно, а кого родили в побочных семьях, чья единственная задача была в разведении прислуги для сект и Академии.

А потом я заметил его.

В дальнем конце трибуны, под тенью навеса, сидел человек. Я не видел его лица, только тёмный плащ и с капюшоном, низко надвинутый на лоб. Казалось он не двигался и даже не смотрел по сторонам, изредка двигая длинной бледной рукой, в которой он сжимал маленькую книжечку в кожаном переплёте.

Я сделал вид, что поправляю ремешок на сапоге и скосил глаза.

Третий день подряд.

Он появлялся на занятиях, ждал меня в коридорах и фактически был моей тенью. Я думал, что это мастер Чэн или его помощник, но они бы не стали скрываться. Слух о том, что один из советников заполучил себе ученика, обладающего уникальным талантом, разошёлся ураганом по всей Академии. Мало кто знал меня в лицо, но моё имя, было на устах практически у всех. Кто такой? Какой талант и почему магистр Чэн лично заинтересовался этим неофитом?

Не помогало ещё и то, что сам мастер отказывался комментировать его выбор и, как я понял, не особо распространялся насчёт моих умений. Казалось он тайком пытался вырастить из меня практика, чтобы потом самостоятельно и единолично пользоваться плодами своих трудов, так что оставалось только гадать над истинными мотивами этого человека. О наличии которых, я даже не сомневался.

Человек в плаще что-то писал. Причем это что-то явно было про меня.

Кто он? Шпион? Инспектор? Следит за тем, как у меня проходят тренировки? Логично было бы подумать, что это слуга Чэна, но опять же, к этот маскарад члена тайного общества? Единственный вариант, который объяснял и таинственность, и наряд, в том числе почему и сам мастер не погнал его метлой — это то, что на трибуне сидел представитель совета. Не сам советник, а засланец, призванный писать отчёты о прогрессе моих тренировок и развитии таланта.

Я поднялся, взял Вьюгу под уздцы, поправил Обезглавливателя за спиной и повёл в стойло. Когда я вернулся, трибуна опустела. От фигуры, следившей за моим каждым шагом не осталось и следа. Академия обещала стать моим домом, по крайней мере на какое-то время, но я никак не мог отделаться от чувства, что за мной постоянно следят.

Пришлось отправиться в сторону ученического корпуса, оставив позади ипподром и тихое ржание Вьюги. Академия была отдельным городом внутри города. Я не сразу это понял, так как первые дни просто ходил за мастером Чэном, как слепой котёнок, пытаясь понять, куда меня привели, но со временем картинка начала складываться.

Здесь была своя столовая, свои казармы, свои библиотеки и лаборатории. Даже существовала своя внутренняя валюта «цен». Их начисляли за успехи в учебе, за выполнение контрактов и за особые заслуги. На них можно было купить всё, начиная от лишней порции риса за ужином, заканчивая доступом к закрытому хранилищу книг или даже, чем чёрт не шутит, ресурсам.

Правда у неофитов, как и положено студентам, цен было кот наплакал. Могли дать жетон другой за посещение занятий и за мелкие поручения от мастеров, но до полноценных контрактов требовался ранг. А именно — ранг члена Академии.

Общежитие для учеников располагалось в восточном крыле. Это было длинное трёхэтажное здание из серого камня с узкими окнами и массивной дубовой дверью. Спальни делились на мужские и женские, по десять человек в каждой комнате. Говорят, там стояли двухъярусные кровати со скрипучими матрасами и запах, который не выветривался даже после двойного проветривания.

Стоит ли говорить, какой выбор сделал между отдельным уголком и сытной пищей у госпожи Ли и комнате, полной пускающих ветров мужиков. Мастер Чэн, узнав, что у меня есть своё жильё в городе, только пожал плечами и сказал, что могу жить где угодно, главное не опаздывать на занятия.

Получается, если меня и заперли в золотой клетке, то её размер оказался чрезвычайно велик и у меня даже осталась иллюзия свободы.

Госпожа Ли встретила новость о том, что я стал неофитом Академии с улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Её служанки поставили на стол ужин из трёх блюд и сказала, что ей теперь придётся «отплатить» старику Лао. Неудивительно, но эти слова не вызвали у неё улыбки.

Так что ночевал я всё так же в своей маленькой комнате с видом на колодец и куриц, правда спать на мягкой перине без чужого храпа было намного приятнее.

Я шёл по центральной аллее кампуса, когда навстречу вывалила толпа.

Человек десять, все крепкие, как один, широкоплечие, парни лет восемнадцати. На них была стандартная форма неофитов Академии с гербом круга У-син на спине. Некоторое даже были подпоясаны мечами, а другие носили на головах плотно завязанные сзади платки. Они шли, занимая почти всю ширину дороги, и явно не собирались никому уступать.

— Эй, — сказал один, с веснушками по всему лицу и сросшимися на переносице бровями. — Это не тот ли новенький, о котором все говорят?

— Тот самый, — ответил другой, с длинным шрамом на щеке, — Которого магистр Чэн взял под своё крыло. Гляди, такой же как мы, а пафоса, что у полноценного члена!

— Говорят, у него талант, — процедил третий, с волосами, убранными в хвост. — Может лучше не стоит на него смотреть. Какой-то он явно особенный, а вдруг заколдует!

Рыжий сплюнул на дорогу.

— А я говорю, что ему просто повезло или семья подмазала. Точно так! Таким скотам всегда везет!

Я молча прошёл сквозь них, как нож сквозь топлёное масло. Тот, что боялся колдовства отпрыгнул кузнечиком в сторону, чем явно вызвал у своих товарищей приступ недовольства. Причём таких становилось всё больше. Пускай и могло показаться, что мастер Чэн упростил мою жизнь, на деле всё оказалось совершенно не так.

Я чувствовал себя намного лучше, когда был никем среди огромного города. Никто не знал моего имени, никто не следил за мной и не пытался выяснить откуда я появился. Вообще я планировал спокойно заработать денег, очистить меч и может найти несколько трав на обмен. Вот только политика города была так же беспощадна, как и сам город. В конечном счёте мне так или иначе пришлось бы взаимодействовать с Академией, пускай и не в такой форме.

Ну что уж теперь размышлять. Всё случилось так, как случилось, и о проблемах