Безродный - Шурик Сливкин

Пауза. Рысин обвёл зал взглядом — медленно, внимательно. Не как Волков-старший — прожектором. По-другому. Скальпелем. Тонким, холодным, точным. Задерживался на каждом лице — секунду, не больше. Считывал. Отбрасывал. Следующий.

Двадцать четыре лица.

Двадцать пятое.

— Курсант Безродный, — сказал Рысин. — Прошу вас.

Ну конечно.

Кирилл встал. Спокойно, без паузы, без колебания. Двадцать четыре пары глаз — на нём. Кто-то — с сочувствием, кто-то — с тем нервным возбуждением, которое бывает у зрителей аварии.

Лёха вцепился в скамью, костяшки — белые. Данила — подался вперёд, Ядро дрогнуло, красное, горячее. Готов вмешаться. Кирилл поймал его взгляд, качнул головой — микродвижение, на миллиметр. «Нет. Сиди.» Данила — сжал челюсть, но — откинулся. Понял.

Лера — неподвижна. Фарфор. Но Ядро — крутится быстрее. Заметно быстрее.

Кирилл вышел на площадку. Бетон — тёплый, руны гудят. Знакомое ощущение. Три недели назад — здесь же, полигон поменьше, Артём Чернов, двенадцать секунд.

Сейчас — другой калибр.

Рысин стоял в центре. Без стойки, без позы — просто стоял, руки вдоль тела, вес распределён равномерно. Расслабленный, как кошка на подоконнике. Расслабленный — и готовый к прыжку.

— Правила простые, — сказал Рысин. Голос — для зала, ровный, учительский. — Я демонстрирую технику. Вы — блокируете или уклоняетесь. По возможности. — Улыбка. — Цель — показать курсантам, как работают теневые техники в контактном бою. Скорость и интенсивность — учебные.

Учебные. Разумеется. Учебные — пока зал смотрит. А потом — как получится.

— Готовы? — спросил Рысин.

— Да, полковник.

Рысин кивнул. Повернулся к залу:

— Первая техника — «теневой хлыст». Базовый удар, дистанция — до пяти метров. Используется для контроля пространства и дезориентации противника. Наблюдайте.

Он поднял правую руку — и тень сорвалась.

Не так, как у Артёма. У Артёма тени были — грубые, мощные, как кувалда. Сырая сила, родовая техника, наработанная годами.

У Рысина — другое. Тень-хлыст вытянулась из ладони, как змея из корзины: тонкая, гладкая, с матовым блеском, длиной метра четыре. Кончик — раздвоенный, как язык. Не рвал воздух, не рассекал — скользил, текучий, почти красивый.

Хлыст метнулся к Кириллу — медленно, демонстрационно. Кирилл отшагнул влево. Тень прошла мимо — холодная, с тем же запахом мокрого железа, что у Артёма. Родовой запах. Черновский.

— Обратите внимание, — Рысин повернулся к залу, — хлыст контролируется ментально. Направление, скорость, точка удара — всё определяется мыслью, не жестом. Это значит — нельзя предсказать траекторию по движению руки. В отличие от огненных и земляных техник, теневые не «телеграфируют».

Второй удар — быстрее. Хлыст метнулся справа, на уровне пояса. Кирилл нырнул. Тень скользнула над головой, обдав холодом.

— Хорошая реакция, — сказал Рысин. — Для ранга Пламя — отличная.

Комплимент. Или — маркер. «Для ранга Пламя.» Подчёркивание. Запись в протокол.

— Вторая техника, — продолжил Рысин. — «Теневая перчатка». Ближний бой, усиление кулака теневым покровом. Увеличивает пробивную способность и добавляет инвазивный компонент.

Он сжал правый кулак. Тени облепили его — плотные, чёрные, с маслянистым блеском. Не как у Артёма — грубые, дымные. Как латексная перчатка: тонкая, гладкая, вторая кожа.

— Инвазивный компонент, — повторил Рысин. — Это значит — при контакте тени проникают через защиту Ядра и воздействуют на стихийные каналы напрямую. Болезненно, но не летально. В учебных условиях.

Он шагнул к Кириллу.

Первый удар — правый прямой, средняя скорость. Кирилл ушёл вправо. Кулак прошёл мимо — ветер от удара, холод, запах железа. Не задел.

Второй — левый хук, быстрее. Кирилл нырнул. Теневая перчатка прошла над виском — близко, очень близко. Мелкие осколки тени сорвались с кулака, как брызги, попали на щёку. Жжение — лёгкое, как от крапивы.

Инвазивные. Даже «брызги» — жгут.

— Третий, — сказал Рысин. Голос — для зала. Но глаза — для Кирилла.

Удар в корпус. Быстрый — заметно быстрее двух предыдущих. Не демонстрационный. Учебный? Может быть. На нижней границе «учебного» и верхней — «боевого».

Кирилл не успел уйти.

Не потому что медленный — потому что Рысин изменил тайминг. Первые два удара — ритм: раз-два, раз-два. Третий — раз-раз-два. Ускорение между замахом и ударом, почти незаметное, на десятую долю секунды. Достаточно, чтобы Пламя не успело среагировать.

Кулак вошёл в левое плечо. Не в корпус — в плечо. Рысин выбрал мышцу, не кость. Контролируемый удар: болезненный, но не травматичный.

Кирилла развернуло. Он устоял — перенёс вес на заднюю ногу, погасил инерцию. Левое плечо — горит. Тени — впитались в мышцу, расползлись под кожей, как чернила по мокрой бумаге. Чужая стихия — внутри, холодная, липкая, ищущая.

Ищущая.

Кирилл понял — в момент контакта, когда теневая перчатка вошла в его плечо. Тени — не просто били. Они — щупали. Расползались по мышечной ткани, проникали глубже — к нервам, к сосудам, к Ядру. Щупальца, тонкие, невидимые, методичные. Каждое — сканирует, каждое — ищет. Не повреждение — информацию.

Рысин не просто бьёт. Каждый удар — зонд. Теневой зонд, который проникает в тело и сканирует структуру Ядра. Ищет каналы. Считает. Один, два, три, четыре, пять, шесть — стандарт. Семь — аномалия.

Он не боец. Он — диагност. Бьёт — чтобы обследовать.

Корнеев предупреждал: не блокировать Ядром. Не создавать контакт Ядер. Но удар в тело — тоже контакт. Тени — инвазивные, они дотянутся до Ядра через мышцы, через кровь, через нервы. Вопрос — на какую глубину.

Если глубина — поверхностная, шесть каналов покажут «норму». Если глубинная — найдёт седьмой.

Как глубоко он может залезть за один удар?

Кирилл стиснул зубы. Ядро — сжатое, маска, белое. Седьмой канал — закрыт, запечатан, замурован. Три замка. «Нет» — в голове, как молитва, как мантра, как единственное слово, которое имеет значение.

— Хорошо, — сказал Рысин. — Устоял. У большинства Пламя после такого контакта — на полу.

Комплимент. Маркер. Запись.

— Продолжим.

Следующие три минуты Рысин работал — профессионально, размеренно, как машина. Удар за ударом: теневой хлыст, перчатка, снова хлыст. Кирилл уклонялся — от хлыста, быстро, резко, на пределе того, что можно списать на «хорошую реакцию Пламени». От перчатки — не всегда.

Второй удар в корпус — правый бок, межрёберье. Кирилл принял телом, без Ядра. Боль — резкая, глубокая, как раскалённый гвоздь. Тени — внутри, ищут, щупают, сканируют. Ядро — сжато. Седьмой — заперт.

«Нет.»

Третий — в бедро. Нога подломилась, Кирилл упал на колено. Встал. Зал — притихший, двадцать четыре лица, бледные, широкоглазые. Лёха — вцепился в скамью обеими руками. Данила —