Казачонок 1862. Том 9 - Сергей Насоновский

Но, слава Богу, живой.

Хан затрепыхался, попытался подняться, но ничего не вышло. Я аккуратно взял его в руки и отполз на середину пещеры.

— Не буянь, герой, — прошептал я. — Сейчас домой поедем, там тебя выходим. Не в первый раз нам. Потом уж разбираться станем, кто тебя так отделал.

Сокол слабо щелкнул клювом, словно хотел мне что-то сказать. А может, просто поругаться за то, что я так долго к нему добирался.

Я достал кокон, уложил внутрь чистую ткань и осторожно разместил в нем Хана. Крыло подвязал, чтобы он не разбередил рану в дороге.

— Потерпи, братишка. Знаю, что больно, но что уж теперь.

И только после этого позволил себе оглядеться по сторонам.

Поначалу решил, что пещерка была чьим-то старым тайником. А что? Место подходящее. Снаружи не видно, внутрь вряд ли кто сунется. А абрек или контрабандисты какие вполне могли тут схрон устроить.

У стены разглядел хлам, который не сразу бросился в глаза. Подошел ближе и увидел истлевшую ткань, засохший кожаный ремень, какие-то куски дерева. Чутка в стороне темнел сверток, напоминающий бурку, накинутую на камень.

Я подошел ближе и осветил керосинкой. Только тогда понял, что здесь притулился человек. Точнее то, что от него осталось.

Откинул, почти отодрал остатки бурки и разглядел внимательнее. Тело прислонилось спиной к камню, голова чуть завалилась набок. Лицо высохло, почитай одеревенело. Бороду клочьями еще можно было различить. На плечах угадывалась полуистлевшая черкеска, а на голове остатки папахи.

— Вот это уже интереснее…

Получается, что это вовсе не тайник, а настоящая могила. Видимо, когда-то давно тут спрятали покойника, подальше от лишних глаз. А может и по другим причинам, сейчас уж не понять. Кавказ он шибко многогранен, и обычаев разных тут столько, что всех даже местные горцы не знают.

Приглядевшись внимательнее, я понял, что покойник сидел не так, как уложили бы мертвого. Скорее так, как садится живой, у которого больше нет сил идти. Спина к стене, одна нога вытянута, вторая согнута. Правая рука лежала рядом, пальцы скрючены, будто что-то сжимали.

Я поднес фонарь ближе и разглядел старинный пистолет примерно времен Наполеоновских войн. Длинный ствол, окончательно сгнившая деревянная рукоять. Механизм тоже, конечно, успела съесть ржа.

Осмотрел одежду. Черкеска горская, но это мало о чем говорило. Линейные казаки тоже не в сюртуках по горам бегали. Папаха, пояс, остатки бешмета. Лицо у мумии такое, что не поймешь, кто перед тобой: казак, горец, беглый, проводник, убийца, жертва. Все давно ссохлось и не позволяло определить принадлежность покойника, оставалось только гадать.

Лет сорок, может, пятьдесят он тут провалялся. Не больше, скорее всего. Сухо здесь, холодно почитай всегда, сквозняк имеется. Вот тело и не сгнило как должно было, а высохло.

Я наклонился ниже, стараясь лишний раз ничего не трогать. На поясе у мертвеца висели ножны. Ссохшиеся, растрескавшиеся, почти развалившиеся от времени. Но ножны были длинные, под шашку. И пустые.

Я внимательно оглядел каменный пол, щели, остатки хлама. И заметил на плоском камне у входа серый налет и какие-то крошки. Сначала подумал, что просто пыль. Провел пальцем, понюхал.

Махорка.

Рядом с крупинками заметил еще размазанное пятно пепла. Видимо, кто-то здесь выбивал трубку. Но явно не человек, ставший мумией, а посетитель, заглянувший сюда в менее давние времена. Окончательно удостоверился в этом предположении, когда обнаружил еще одну находку.

Посветил внимательнее, повернул камень, и под ним кое-что блеснуло. Поддел ножом и вытащил монетку.

Медная полушка. Надпись посередине разглядел не сразу, но корону сверху и год снизу все-таки разобрал: 1858-й.

Я замер, держа монетку на ладони.

Выходило занятно. Покойник сидит тут лет сорок, а то и пятьдесят. Но кто-то навещал его не так давно. Года три назад, а то и меньше. Вероятно, курил тут трубку, да эту самую полушку и обронил, когда копошился с кисетом.

Кравцов! Кто же еще?

Я подержал полушку на ладони еще пару секунд, потом аккуратно положил ее обратно под тот самый камень. Не моя это монета, и с собой ее брать я не буду. Издавна люди ведают, что мертвых обкрадывать нельзя. Это сулит беду. Вот и Кравцов на собственной шкуре вскоре убедился…

Да и вообще брать что-либо из этой пещеры я не собирался. Тем более при таком "охраннике" — я бросил взгляд в сторону мумии.

Я еще раз осветил пещеру лампой, но больше ничего любопытного не обнаружил.

Перекрестился, поднял с земли кокон с Ханом и пошел на выход из этого склепа.

Выбираться оказалось тяжелее, чем лезть сюда. Лампу пришлось убрать в хранилище, чтобы освободить хоть одну руку. Но бочком-бочком мне наконец удалось протиснуться наружу.

Вывалился в снег и вздохнул полной грудью. Снаружи было зябко, зато после затхлой пещеры дышалось хорошо.

Сапсан стоял там, где я его и оставил. Торба с овсом уже была почти пуста. Мерин казался напряженным: уши дергает, ноздри раздуваются, глаз косит в сторону расщелины.

— Все, дружище, успокойся, уже уходим, — пообещал я ему. — Нечего нам тут больше делать, вот только раненого товарища при дневном свете надо осмотреть.

Хан в коконе едва шевельнулся. Я почувствовал слабый отклик, и он снова затих.

— Потерпи, братец. Сейчас гляну тебя.

Я сел за камнем, чтобы хоть немного укрыться от ветра, расстелил бурку и осторожно развернул кокон. Хан выглядел хреново, откровенно говоря.

В пещере, при керосинке, я видел только кровь да сбитые перья. Теперь же стало ясно, что его действительно исклевали. На голове, возле шеи, на груди и у крыла виднелись мелкие рваные ранки от птичьих клювов.

Я аккуратно раздвинул перья. Сокол дернулся и жалобно прощебетал.

— Тихо, тихо, дружище... — прошептал я. — Знаю, что больно, вижу...

Одно крыло пострадало сильнее прочего. Я осторожно ощупал косточки, почти не нажимая. Хан терпел, только подрагивал всем телом. Но перелома не было, слава Богу. А вот кожа у основания крыла была проколота в нескольких местах.

Если, например, на него налетела стая ворон, то даже такому бойцу, как Хан, пришлось бы туго. Вороны птицы умные, злые и шибко наглые. Одну или даже несколько сокол бы разодрал без вопросов. А если их был десяток? Если били сверху, снизу, сбивали с крыла, гнали к скалам?

Перед глазами невольно всплыла старая история, случившаяся с Кравцовым. Воронья стая расклевала и сбросила жертву вниз со скального уступа. Страшная смерть.