Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

– И Вы не поехали за королём в Консьержери?

– Нет, он находился в тюрьме Тампль. Его привезли в берлине, запряженной двумя лошадьми, окружённой отрядом кавалерии, чтобы вразумить народ. Когда я увидел, как кортеж въезжает на площадь, у меня упало сердце. Приверженцы короля многое обещали, но так и не вмешались. И вот… два жандарма, они сидели впереди на козлах, спустились и открыли дверцу – сначала вышел священник, потом король. Полный достоинства. Я бы даже сказал, величия. На площади настала мёртвая тишина. Только барабаны били и били, и в такт им бились наши сердца. Когда королю связывали руки, я всё надеялся, что что-то произойдёт, что кто-то помешает мне опустить резак. Но нет, ничего. Король поднялся по лестнице на эшафот. С чувством безнадёжности я огляделся – вокруг нас стояли вооружённые солдаты, а за ними плотно стеснившийся молчаливый народ. Король заговорил. Он произнёс громко и отчётливо: «Французы, вы видите, что ваш король готов умереть за вас. Пусть моя кровь послужит вашему счастью. Я умираю неповинным в том, в чём меня обвиняют!».

Лиам, сам того не заметив, закусил губу.

– Я не мог ничего другого, как только выполнить свой долг… – закончил Сансон и будто весь сгорбился. – Хуже всего, что мне не было подарено утешение, будто я выполнил волю народа. В этот день я видел в глазах только смятение. Несколько одержимых испускали радостные вопли, остальные опускали глаза. – Сансон снова распрямился. – Я слышал, как потом кое-кто говорил, будто король трусил на эшафоте, и это повергало меня в гнев. Я там был! Я! Я слышал каждое его слово! Какая низость! Какая низость!..

С тяжёлым чувством Лиам отвернулся к окну, решил посмотреть, где они едут, чтобы немного отвлечься от услышанного. Похоже, они проезжали через большой город.

– Было много и других неповинных людей, которые познакомились с резаком, они тоже не заслуживали смерти, – снова заговорил Сансон. – Кое-кто смеет говорить, будто для моего ремесла нужна жестокость. Нет, напротив, нужны мужество и человечность. Худшей минутой в моей жизни была та, когда меня назначили исполнителем, и самой счастливой, когда я передал свои обязанности в другие руки.

– Мне кажется, Вы уникальный палач, – улыбнулся Лиам.

– Ошибаешься. В нашей семье все старались понять своё предназначение, размышляли о правосудии, о приговорах, которые оно выносило, о страданиях и муках. Как об этом не думать, когда ты со всем этим имеешь дело каждый день? Дед, отец говорили со мной об этом, об этом раздумывал мой сын, а потом мой внук. Дневники, которые мы вели при жизни, свидетельствуют об этом[20]. По счастью, у моего внука были только дочки, и ремесло перешло в другую семью.

С этими словами Сансон остановил фургон и вышел из кабины.

Вечерело. Фургон стоял на пустынной деревенской улице. Они вошли в палисадник перед небольшим двухэтажным домом. Над крыльцом была двускатная крыша. Рядом каменный цилиндр с дверцей – колодец.

– Дом священника, конфискованный революцией, – объяснил Сансон. – Я купил его в качестве загородного дома, чтобы укрыться от городского шума. Ращу здесь лекарственные травы, лечу своих соплеменников.

– Лечите людей?

– Лечу. Я же сказал тебе, исполнитель исполнен сострадания, сострадание укоренено в его сердце и проявляется в самых разных обстоятельствах и по-разному. Каждый день недужные стучатся ко мне в дверь. К счастью, я не только провожаю в последний путь. Я чувствителен к немощи и боли куда больше многих.

Лиам снова улыбнулся Сансону. Этот палач был ему решительно по душе.

Дом и колодец были на вид совершенно настоящими, а вот печь для хлебов была туманной и призрачной, как будто никогда и не существовала. Лиам вошёл в дом: там всё было таким, каким было во время революции, и теперь тоже казалось призрачным. На стене висел кроваво красный плащ, в который никогда больше не облачался Сансон – память о тяжком и страшном ремесле.

Лиам проследовал за хозяином в кабинет, заставленный книжными шкафами с книгами. Под большим распятием из слоновой кости – каменный череп, и в нём святая вода. А в углу – кто бы мог подумать! – виолончель. Невероятно!

– Я и теперь часто играю, – сказал Сансон, заметив взгляд Лиама.

Палач любил читать книги, играл на виолончели…

Лиаму стало неловко за вопросы, которые он задавал Сансону.

– Я играл на фаготе, но теперь мы с Леонидом играем на авлосе, – будто в оправдание сказал он.

– Знаю, знаю, на греческой флейте. Спартанцы аккомпанируют на ней, танцуя пиррихий, свой военный танец.

Надо же! Жнец и об этом знает!

Сансон снял со стены длинный клинок в красных кожаных ножнах и показал Лиаму.

– Думаю, ты догадался, для чего он служил до изобретения гильотины…

– Думаю, да…

– Он может нам пригодиться.

И Лиам вдруг почувствовал, насколько предстоящая операция непредсказуема и опасна.

Глава 42

– Сложность охоты на призраков в том, что, если их вспугнуть, они могут спрятаться в любой стене, и ты их не заметишь, – говорил Сансон, направляясь к небольшому сараю позади дома. – Джек знает мой фургон, на нём я поймал его и привез в Особняк после того, как он больше сотни лет докучал живым.

– Вам не удалось схватить его сразу после смерти?

– Я работал в Африке, там была эпидемия холеры. Но лишившись души, он не представлял большой опасности, мог кого-нибудь напугать немного своим ледяным дуновением, только и всего. Он не мог ни на кого повлиять, превратить податливого человека в серийного убийцу. Теперь всё гораздо серьёзнее.

Сансон открыл дверь сарая, и Лиам увидел великолепную четвёрку лоснящихся вороных коней – почуяв их, кони зафыркали и забили копытами. Четвёрка была впряжена в диковинный экипаж, похожий на большой прямоугольный ящик тоже чёрного цвета, небольшие окошки в нём были закрыты кожаными шторами. Спереди было место для кучера, сзади сундук для багажа. Колёса – маленькие спереди и большие сзади – обиты железом.

– Почтовая карета, – сообщил Жнец. – В девятнадцатом веке такие перевозили почту. Джек жил в те времена, она не вызовет у него подозрений.

– Но… В современном мире очень даже вызовет.

– Я не собираюсь разыскивать Джека в современном мире, сынок. Я понятия не имею, где он тут может спрятаться.

– Вы, что, хотите сказать, что можете отправиться в прошлое?

– Не скрою, я обладаю такой способностью. И вот уж в прошлом я знаю, где можно его найти. Субъект крайне опасен, я собираюсь искоренить зло в зародыше. Джек прекрасно понимал, какая ему грозит расплата, и вот какое