Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

Жнец привык забирать существа, не подозревающие о собственной смерти, и входил всегда через дверь, хотя это требовало от него особой концентрации. Он был весьма удивлён, увидев в палате Лиама.

– Это Вы медбрат, которому поручено отвезти больного в центр восстановления? – громко спросил Лиам Жнеца.

Жнец кивнул, кривовато усмехнувшись, и обратился к серому призраку:

– Идёмте. Уверяю, что вы способны ходить.

Серый, похоже, пришёл в восторг от чуда. Ему не пришло в голову обернуться и посмотреть на кровать, где по-прежнему неподвижно лежало его тело.

Лиаму снова стало не по себе. Он тоже точно так же ушёл из жизни… Только его забрал Архангел.

Охранник вздрогнул, услышав, как сама по себе открылась и закрылась дверь. Виной всему был ледяной сквозняк. Он всё же решил проверить и осторожно приоткрыл дверь…

Заключенный лежал неподвижно на кровати, на экране застыла ровная голубая линия. Охранник, не торопясь, отправился известить медсестру. Он нисколько не ждал, что этому типу помогут в последнюю минуту в больнице. Но он и не подозревал, что умерший только что покинул палату в обществе самого знаменитого в XVIII веке палача и ещё одного заинтересованного лица, видимого как обычные живые люди. Только вышли они через соседний бокс.

– Объясни, что произошло, – попросил Сансон, когда они подошли к парковке.

– Я убедил негодяя, что он не умрёт, чтобы его призрак задержался на земле. Я не нашёл другой возможности, чтобы с Вами увидеться.

– Да-а, пожалуй, другой возможности и нет, – согласился удивлённый Жнец. Он запер клетку с убийцей. – А зачем я тебе понадобился?

– Джеку Потрошителю удалось сбежать из Особняка.

– Ну и история! Ты отправляешь в Особняк ещё одного серого ради того, чтобы избежать катастрофы в мире живых?! Но ты правильно сделал, что решил со мной повидаться.

Глава 41

Усевшись рядом с палачом, Лиам почувствовал себя в безопасности. Своеобразное заявление, не правда ли? Архангела они отпустили.

Пока фургон мирно катил по дороге, Лиам позволил себе немного расслабиться, потому как впереди его ждало немало трудностей. Они доставили убийцу с грузовичком в Особняк, и сразу же поехали дальше. Лиам даже не повидал Клеа. И к лучшему. Ему и так хватало сложностей.

Сансон первым нарушил молчание.

– Как тебе живётся в Особняке? Нравится? Есть у тебя там друзья?

– Да, конечно, всё хорошо.

– Очень важно иметь друзей. У меня, когда я рос, друзей, можно сказать, не было. Только у себя в семье я находил тепло и доброту, которые согревают сердце.

– Неужели совсем не было?

– Не забывай, я был сыном и внуком исполнителя. Чтобы я мог спокойно учиться, моему отцу пришлось отправить меня в пансион очень далеко от Парижа – я учился в Руане. Но не слишком долго. Один из учеников прознал, кто я такой, и все родители объединились и потребовали моего отчисления. Они пообещали забрать своих детей из пансиона, если меня не отчислят. Тяжкое наступило для меня время. Я чувствовал себя проклятым, хотя ничего дурного не совершил.

Жнец замолчал.

– Так значит Вы получили образование? – не без удивления спросил Лиам.

– А ты как думал? Что исполнитель высочайшего класса тёмный мужлан? Представь себе, я учился в Лейденском университете[19]. Я хотел стать физиком. Я не хотел быть палачом. НЕ ХО-ТЕЛ!

Сам того не заметив, Сансон употребил слово «палач».

– И что же произошло? – спросил Лиам.

– Мне было пятнадцать, когда отца парализовало. Нас было десять детей, и я был старшим. Кто кормил бы семью, если бы я продолжал ученье? – Сансон грустно покачал головой. – Я обязан был стать преемником отца, иначе он подумал бы, что я презираю его ремесло, считаю его для себя недостойным, это принесло бы ему страдание. Я хотел с ним поговорить обо этом и не один раз, но так и не решился. Бабушка – я её очень любил! – постоянно твердила мне о моём долге. Она много хлопотала обо мне и убедила, что я, несмотря на юный возраст, имея рядом помощников, справлюсь с делом. Надо сказать, что я и тогда был уже очень крепким. – Он тяжело вздохнул. – Да, беда, беда… Столько лиц проходит передо мной по ночам.

Лиам подумал, что Сансону не помешал бы толковый психолог. Сам он мало смыслил в этом деле, но решил хоть немного ему помочь.

– И кого же вы видите во сне?

– К примеру, графиню дю Барри. Благородного сердца женщина, в юности я был в неё влюблён. Она потом стала любовницей Людовика Пятнадцатого, и ей этого не простили. Когда я увидел её голову в корзине… – Сансон сглотнул, его глаза увлажнились. – У меня так много воспоминаний, которые я хотел бы забыть! Сколько плачущих, молящих о пощаде женщин без вины попавших на эшафот!.. Очень тяжёлое воспоминание. О тех, что высоко держали голову, вспоминать тоже тяжко, но не так болезненно. А неоперившиеся юнцы, едва простившиеся с детским возрастом? А никому уже не опасные старики?..

Сансон замолчал, погрузившись в горестные мысли.

– А что касается 21 января 1793 года…

Сансон снова замолчал.

– 21 января 1793 года? – начал вспоминать Лиам. – Так это вы казнили Людовика Пятнадцатого?

– Гражданина Луи Капета? Да, я. Но я этим не горжусь. Роялистом я не был, но не думаю, что король заслуживал смерти. Я и сейчас слышу нескончаемую барабанную дробь. Весь город был в страшном напряжении, а я в миллион раз сильнейшем. Мало того, что меня принуждали исполнить то, чего я не одобрял, но роялисты повсюду громогласно объявили, что не позволят свершиться подобному преступлению. Мне пришлось призвать себе в помощников двух моих братьев, они работали исполнителями в других городах. С одной стороны, мы были бы рады, если нам не дадут исполнить нашу работу, с другой, мы опасались за наши жизни. Когда мы в роковой день вышли из дома, нам на каждом углу чудились заговорщики. Хоть исполнитель ничего не решает, вся вина возлагается на него. – Горькая кривая усмешка появилась на его губах. – У меня был меч, кинжал и четыре пистолета, заткнутые за пояс, пороховница с порохом и полные карманы пуль – всё спрятано под моим хупеландом.

«Хупеланд» – это, очевидно, название его широкого плаща. Тон Сансона стал, можно сказать, доверительным.

– Мы с трудом продвигались по улицам, они были запружены народом. Однако никто не остановил наш экипаж! Когда мы приехали на площадь Революции, там уже стояла гильотина, её поставили мои помощники. Но я всё ещё надеялся, что нам